Призрак храма Багровых туч
Огонь, казалось, угасал. Он не понял всего значения ее слов, но они наполнили его пугающим чувством полного одиночества. Он глядел не отрываясь на странные знаки, изображенные на занавесе. Мысль его, казалось, застыла. Внезапно резкий звон медного колокольчика вывел его из оцепенения. Тала начала напевать какую-то монотонную мелодию на странном языке. Сначала она пела громко, потом затихла. Потом, после позванивания колокольчика, он снова услышал ее голос. В комнате стало теплее, и тошнотворный запах разложения начал вытеснять аромат камфарного дерева. Постепенно в комнате стало жарко. Пот струился по его спине, и куртка промокла насквозь. Внезапно пение сменилось тихим стоном. Звон колокольчика прекратился. В бессильной ярости он сжал кулаки, и его ногти впились в мозолистые ладони. Его мутило.
В тот самый момент, когда он почувствовал, что его вот-вот одолеет свирепый приступ рвоты, воздух в комнате внезапно очистился, чистый аромат камфары сменил отвратительную вонь. Стало прохладнее. Некоторое время в комнате было тихо, как в могиле. Затем из-за занавеса послышался измученный, совершенно обессиленный голос колдуньи:
— Поднимите занавес и привяжите шнурок.
Он тяжело поднялся и сделал то, о чем его просили, не смея взглянуть на нее. Когда он привязал шнурок к крючку в стене и обернулся, он увидел, что колдунья лежит, вытянувшись на дощатой кровати, положив голову на руку. Глаза ее были закрыты, длинные волосы свисали до пола.
— Идите сюда! — приказала она, не открывая глаз. Он сел на бамбуковый табурет у ее ног. Он заметил, что ее тело покрывала тонкая пленка пота, из нижней губы сочилась кровь.
— Девушка по имени Нефрит родилась двадцать лет назад в четвертый день пятого месяца года Мыши. Она умерла в прошлом году на десятый день девятого месяца года Змеи. Умерла, сломав шею.
— Как... кто? — начал Ма Чжун.
— Это все, что мне было сказано. Мне сказали также обо мне самой. Хотя я и не спрашивала. Уходите!
Усилием воли он взял себя в руки.
— Я должен приказать вам сообщить подробности. Иначе мне придется привести вас в суд, чтобы...
Она томно протянула к нему руку, по-прежнему не открывая глаз:
— Покажите разрешение на арест!
Ма Чжун не ответил. Тогда она вдруг подняла тяжелые веки. Он увидел, что ее налитые кровью глаза сломлены, мертвы.
Ма Чжуна вырвало. Он резко вскочил и бросился к выходу. Ослепленный ярким солнечным светом, он на кого-то налетел. Это был один из татар. Все трое стояли поперек улицы, загораживая ему дорогу. Самый высокий из них толкнул его.
— Смотри, куда бежишь, собачий сын! Что, хорошо поразвлекался с ведьмой?
Весь накопленный страх и бессильная ярость выплеснулись наружу. Он нанес татарину такой удар в подбородок, что тот повалился навзничь, как бревно. Двое других бросились бежать что есть мочи. Они увидели огонь убийцы в глазах Ма Чжуна. В слепой ярости он погнался за ними. Прохожие быстро сторонились, уступая дорогу ругающемуся великану. Потом — он запнулся "о какую-то рытвинку и растянулся во весь рост посреди улицы. Медленно поднявшись, он увидел, что находится на улице Тулби. Она стояла перед своей лавкой, помешивая в котле черпаком с длинной ручкой. Обернувшись, она яростно кляла старшего сынишку, который дергал за волосы вопящего во все горло младшего брата.
Гнев Ма Чжуна улетучился. Эта домашняя повседневная сцена наполнила его грудь теплым, мягким чувством. По положению солнца он увидел, что еще рано. Сначала он съест миску горячего супа, чтобы успокоить желудок... Он быстро стер с лица грязь и, широко улыбаясь, пошел к Тулби.