Как стать несчастным без посторонней помощи

«СУДЬЯ: Мое существование как судьи есть эманация твоего существования как воровки. Стоит тебе отказаться… нет-нет, не вздумай и вправду!., так вот, стоит тебе отказаться быть тем, кто ты есть — то есть, тем, что ты есть, а значит, и тем, кто ты есть, — и я перестаю существовать… исчезаю, испаряюсь. Лопаюсь, как мыльный пузырь. Превращаюсь в дым. В ничто. Отсюда следует, что источник добродетели… Ах, о чем это я? К чему все это? Ты ведь не откажешься, не правда ли? Ты не откажешься быть воровкой? Это было бы очень дурно с твоей стороны. Я бы сказал, даже преступно. Ведь тогда ты сделаешь невозможным и мое существование! (С мольбой в голосе.) Скажи же мне, малышка, скажи, любимая, ты ведь не откажешься?
ВОРОВКА: (С кокетством.) Кто знает?
СУДЬЯ: Что? Что ты такое сказала? Я не ослышался? Ты действительно могла бы отказаться? Тогда говори, где это произошло. И напомни мне еще раз, что ты стащила.
ВОРОВКА: (Резко и сухо, слегка приподнимаясь со стула.) Ни за что!
СУДЬЯ: Ну скажи где! Не будь же такой жестокой…
ВОРОВКА: Пожалуйста, перестаньте мне тыкать!
СУДЬЯ: Ах! Мадмуазель… Мадам! Прошу вас! (Падает на колени.) Видите, я вас просто умоляю! Вы только подумайте, в какое унизительное положение вы меня ставите — добиваться, чтобы тебе дали возможность быть судьей! Только представьте, что бы с нами было, если бы на свете не осталось ни одного судьи, этак можно дойти до того, что исчезнут и все воры».
В конце пьесы мадам Ирма, вконец утомленная после многотрудной ночи, обращается к зрителям со следующими словами:  «Ну, а теперь вам пора расходиться по домам; можете не сомневаться, что там вас ждет ничуть не меньше фальши, чем у нас…» . И она гасит свет. Где-то совсем рядом раздается угрожающая пулеметная стрельба.