Лики любви
Когда они спускались по ступенькам, актер шутил, что для Конни это опасное место, и под этим предлогом подхватывал ее за талию. Это получалось у него настолько легко и ненавязчиво, что и придраться было бы не к чему, если бы каждое прикосновение не било Констанс словно током. Казалось, он хотел постепенно «приручить» ее, приучить к своим прикосновениям, к запаху своего парфюма, близкому лицу. От неожиданной близости кружилась голова, и женщина старалась как можно скорее отстраниться, чтобы не поддаться соблазну. Коварный внутренний голос нашептывал ей, что она уже давно стала взрослой и не случится ничего плохого, если она и в самом деле зайдет в гости к Тьери. Да даже если и заночует в его постели, это тоже будет не самый страшный поступок в ее жизни! Но Конни старательно блокировала крамольные мысли, через некоторое время приходила в себя и снова примеряла маску приятной, но несколько отстраненной дамы.
Она с удовольствием рассказывала ему о жизни в Америке и своих успехах. На сегодняшний вечер Констанс решила избегать всех опасных тем, которые могли бы навести ее кавалера на воспоминания. Она была в маске успешной художницы Констанс Лакомб, теоретически не имеющей никакого отношения к семейству Гийома Фонтеро. В расспросах ей удавалось лавировать так, чтобы не выдать себя. Откуда она знает Брижит? О, они знакомы с детства, практически росли вместе. И Даниэля она тоже знает очень давно и надеется, что они с Бри составят прекрасную пару. Разумеется, она помнит и Гийома – замечательный был человек, очень добрый и отзывчивый. И, между прочим, это именно он впервые привел ее на спектакль в театр, где играет Тьери! О, какие это были славные времена!
– Странно, что мы с вами не встречались. В свое время я очень много общался с семейством Фонтеро, – признался Тьери. – Правда, после смерти Гийома мы практически не поддерживаем отношений…
– Но мы с вами вращались в совершенно разных плоскостях, единственной точкой соприкосновения которых был Гийом. – Конни внутренне похолодела от выбора темы, но решила стоять на своем до конца. – Я была всего лишь школьной подругой Брижит, а вы – знаменитый актер!
Кажется, она все-таки переборщила со своим восхищением: Тьери бросил на нее странный, как будто недоверчивый взгляд. Впрочем, разговор уже перескочил на другую тему, и она стала задавать вопросы ему. Он охотно рассказывал о своем детстве, о том, как впервые вышел на сцену и понял, что принадлежит театру, о радостях и неудачах, подстерегавших его на творческом пути. Он рассказывал так, словно излагал пьесу из собственной жизни, но Констанс почти не слушала его, машинально задавая вопросы и вставляя в нужных местах удивленные и недоверчивые междометия. Она была слишком занята – точно рассчитывала момент, когда ей пора будет исчезнуть…
Отвлекшись все же на разговор, Констанс почти не заметила, как они перешли по мосту Сюлли на левый берег Сены и вышли на бульвар Анри IV. Они приближались к дому Тьери, адрес которого Конни помнила так хорошо, словно побывала там вчера. Она решила, что пора действовать. Тем более что навстречу им по бульвару, словно по заказу, двигалось такси.
– Ой! – Взглянув на часы, Конни демонстративно удивилась. – Не может быть, чтобы уже было так поздно! Мы гуляем почти четыре часа! Уже одиннадцать!
– А в полночь ваш элегантный костюм превратится в лохмотья, а машина – в тыкву? – пошутил Тьери. – Что такого в том, что уже одиннадцать?
– Мне нужно срочно ехать домой, – безапелляционно заявила Констанс и взмахнула рукой. – Такси!
И прежде чем ее спутник успел запротестовать, она уже нагнулась к окну машины и стала договариваться о маршруте. Краем глаза Конни видела в одном из зеркал заднего вида, как изменилось лицо Тьери – он явно не ожидал, что дама покинет его с такой неприличной поспешностью. Когда она выпрямилась, он предпринял попытку как-то исправить ситуацию.
– Милая Синдерелла, неужели я успел настолько вам надоесть?
– Сожалею, – томно протянула Констанс, с нарочитой неуверенностью теребя сумочку, – но я совершенно позабыла о времени, а мне необходимо к определенному часу быть дома. Благодарю за великолепный вечер!
Она решительно распахнула заднюю дверцу автомобиля и сыграла то, к чему подспудно готовилась целый день. После картинного секундного колебания Констанс шагнула к Тьери и прильнула к его губам поцелуем. Его руки были заняты свертками с каштанами, и она точно рассчитала, что он не сможет обнять ее и снова лишить воли. Ей удалось застать его врасплох, прикоснуться к его губам мимолетно, но пьяняще, и он не успел отреагировать, а она отпрянула так же быстро, как и приблизилась к нему.
– Прости, что не могу остаться, – прошептала она и ускользнула от ошарашенного кавалера в открытый салон машины. Потом захлопнула за собой дверь и скомандовала шоферу: – Я опаздываю! Поскорее!
Такси резво рвануло с места, оставив позади пришедшего в себя, но катастрофически опоздавшего задержать прыткую даму Тьери.
– Когда я снова смогу увидеть тебя? – донес порыв ветра. – Констанс!
«Никогда», – мысленно ответила она и вдруг почувствовала, что готова разрыдаться. Она обязана была произнести это тяжелое слово, хотя и оказалась слишком малодушной, чтобы сказать его вслух. Подступавшие слезы душили ее, а она не понимала почему. Все случилось именно так, как Констанс и спланировала, и ей полагалось радоваться, а не горевать. Она раздразнила его, привлекла его внимание, а потом бросила! Откуда же ей было знать, что это расставание будет таким мучительным?..
– С вами все в порядке, мадемуазель? – осведомился таксист, бросая на Конни озабоченные взгляды в зеркало заднего вида.
К лицу прилила краска – не хватало только разрыдаться в такси! Констанс постаралась принять максимально спокойный и беззаботный вид, глубоко вздохнула и ободряюще улыбнулась:
– Все хорошо, не волнуйтесь.