Проклятый изумруд
В кабинете Айко они нашли на письменном столе записную книжку с пометкой карандашом на первой странице: «Кеннеди-№301-7 ч. 15 м.»
— Они, вероятно, поехали в аэропорт, — догадался Чефуик.
— Но какой авиакомпании рейс?
Чефуик ещё раз внимательно посмотрел в записную книжку.
— Тут не указано.
— Справочник! — потребовал Дортмундер.
Они начали открывать все ящики в поисках телефонной книги, которая оказалась в нижнем левом отделении.
— Ты будешь звонить во вое авиационные компании? — поинтересовался Чефуик.
— Надеюсь, не придётся. Попробуем «Пан-Ам». — Он поискал номер, набрал его, и на четвёртый звонок ему ответил невыразительный женский голос.
— Я хочу задать вам вопрос, который может показаться глупым, — начал Дортмундер, — но я пытаюсь пресен бегстве годной парочки.
— Бегство, сэр?
— Я не хочу становиться на пути зарождающейся любви, — извинился Дортмундер, — однако только что стало известно, этот мужчина уже женат. Мы знаем, что они улетают сегодня вечером из аэропорта Кеннеди в семь часов пятнадцать минут. Рейс № 301.
— «Пан-Америка», сэр?
— А вот этого мы не знаем. Нам неизвестны авиакомпания и направление.
Дверь кабинета отворилась, и, поблёскивая стёклами очков, вошёл чернокожий секретарь.
— Одну секунду, — сказал Дортмундер в трубку. Он прижал её к груди и продемонстрировал нежданному посетителю револьвер Гринвуда. — Встаньте вон там, — велел он, указывая на голую стену в стороне от двери.
Чернокожий секретарь поднял руки и безропотно направился к стене.
Не, спуская глаз и револьвера с чернокожего секретаря, Дортмундер сказал в трубку:
— Прошу прощения. Мать молодой девушки в отчаянии. У неё истерика.
— Так вам известен лишь номер рейса и час отлёта, сэр?
— И что самолёт вылетает из аэропорта Кеннеди.
— Вам придётся подождать.
— Сколько прикажете.
— Я постараюсь оделить всё возможное, сэр. Не вешайте трубку.
— Хорошо.
Раздался лёгкий щелчок, и Дортмундер бросил Чефуику:
— Обыщи его.
Чефуик обыскал негра и освободил его от автоматической «берреты» 25-го калибра, маленького смертоносного пистолета, Который Келп уже видел несколько раньше.
— Свяжи его, — велел Дортмундер.
— Я как раз об этом подумал, — сообщил Чефуик и обратился к чернокожему секретарю, — дай мне свой галстук и шнурки от ботинок.
— У вас ничего не выйдет, — проговорил тот.
— Если он предпочитает отправиться на тот свет, — сказал Дортмундер, — прижми дуло к животу, чтобы заглушить шум.
— Я буду слушаться, — поспешно сказал негр и начал развязывать галстук. — Но это ни к чему не приведёт.
Дортмундер держал телефонную трубку у уха и целился в негра, который отдал свой галстук и шнурки Чефуику.
— Теперь сними ботинки и носки и ложись плашмя на пол, — приказал Чефуик.
— Безразлично, что вы сделаете со мной, я играю маленькую роль. У вас ничего не выйдет.
Негр сел на пол, чтобы снять ботинки и носки, потом лёг плашмя. Чефуик одним шнурком связал ему руки за спиной, вторым связал ноги, а галстук засунул секретарю в рот.
Чефуик только закончил, когда в трубке раздался щелчок, и девушка сообщила:
— Уф! Вот, сэр, я нашла!
— Страшно вам благодарен, — сказал Дортмундер.
— Рейс «Эйр Франс» на Париж. Единственный рейс с таким номером в этот час.
— Я очень вам благодарен, — повторил Дортмундер.
— Это так романтично, не правда ли, сэр? — пришла в восторг девушка. — Бегство в Париж!..
— Полагаю, — согласился Дортмундер.
— Жаль, что он женат.
— Такое случается. Ещё раз спасибо.
— К вашим услугам, сэр.
Дортмундер повесил трубку и объявил Чефуику:
— «Эйр Франс», Париж. — Он вышел из-за стола. — Помоги мне оттащить этого типа. Совсем ни к чему, чтобы кто-нибудь обнаружил его и развязал, и он смог позвонить майору в аэропорт Кеннеди.
Они запихали чернокожего секретаря за письменный стол и вышли из посольства, больше никого не встретив. Гринвуд ждал, небрежно прислонившись к ограде. Он пошёл рядом с ними, и Дортмундер рассказал, что им удалось выяснить, пока они шли через улицу к телефонной кабине, около которой стоял Марч. Дортмундер сказал:
— Чефуик, ты останешься здесь. Когда Келп позвонит, скажи ему, что мы едем туда, а он пусть оставит нам записку в «Эйр — Франс». Бели они поехали в другое место, а не в аэропорт, ты подождёшь здесь и, если записки для нас не будет, тебе позвонят.
Чефуик кивнул.
— Встретимся в «Баре-и-Гриле», когда всё закончится. На случай, если мы разминёмся, — объяснил Дортмундер.
— Мы, наверное, освободимся поздно, — вслух подумал Чефуик. — Надо позвонить Мод.
— Не занимай долго телефон.
— Не беспокойся. Желаю удачи.
— Поехали, Марч, посмотрим, в какой рекордный срок ты сможешь нас доставить в аэропорт Кеннеди, — сказал Дортмундер.
У девушки в окошке «Эйр Франс» был настоящий французский акцент.
— Месье Дормундье? Вам оставили сообщение.
Она передала ему маленький конверт.
— Спасибо, — поблагодарил Дортмундер, и они с Чефуиком отошли в сторону.
В конверте оказался клочок бумаги со словами «Золотая дверь». Дортмундер перевернул бумажку на другую сторону, но она была пуста. Он снова перевернул бумажку и прочитал те же слова. Просто — «Золотая дверь». И всё.
— Этого ещё не хватало, — возмутился Дортмундер.
— Подожди минутку, — попросил Гринвуд я направился к ближайшей стюардессе — красивой коротко подстриженной блондинке в тёмно-голубой униформе.
— Прошу прощения, — сказал он. — Вы не выйдете за меня замуж?
— Я бы с удовольствием, но мой самолёт отлетает через двадцать минут.
— Значит, после возвращения. А пока вы не могли бы мне сказать, что означает «Золотая дверь», и где это находится?
— О, это ресторан в зале международных рейсов.
— Превосходно. Когда мы там пообедаем?
— Ну, в следующий раз, когда вы будете здесь.
— Чудесно. Когда именно?
— А вы не знаете?
— Пока нет. Вы когда возвращаетесь?
— В понедельник, — сказала она, улыбаясь. — Мы прилетаем в три тридцать.
— Идеальное время для обеда! Итак, в четыре?