Наемники

Он взглянул на меня, и глаза его смотрели сурово из-под сдвинутых бровей.
— Мне очень тяжело говорить об этом, — продолжал старик. — Смерть Мейвис потрясла меня до глубины души. Я считал ее, если хотите знать, одним из своих ценнейших приобретений. Я не любил ее в расхожем понимании этого слова, но она мне нравилась, и к тому же я был уверен, что, возможно, это последняя женщина в моей жизни, обратившая на меня внимание. Я был готов на все, лишь бы не дать угаснуть ее интересу. Разумеется, вокальных данных у девочки не было, что поделаешь, но, к счастью, сама она так не считала. Я пообещал, что помогу ей получить роль в музыкальной комедии, которая сделает ее знаменитой. Обещал ей все, что угодно, лишь бы только она не разочаровалась во мне. Когда Мейвис завела речь о свадьбе, я согласился. Даже зная о том, что для нее этот брак станет долгим и мучительным ожиданием моей кончины, я все равно пообещал жениться на ней. Она была моим последним шансом, последней доброй надеждой.
Внезапно он порывисто встал из-за стола и, повернувшись ко мне спиной, замер у окна, глядя сверху вниз на Пятую авеню.
— Я человек гордый, — продолжал глухо Тессельман, не поворачиваясь ко мне. — Не хочу признавать несостоятельность моих отношений с Мейвис. Я был потрясен, когда узнал, что она мертва, что ее убили. Я был просто вне себя от охватившего меня гнева. Еще бы! Мою собственность, дорогую мне вещь кто-то безжалостно уничтожил. Я тут же связался с одним своим знакомым из управления полиции и сказал ему, что убийцу должны немедленно арестовать и осудить — на полную катушку. Тогда мне хотелось мстить всем подряд, что, впрочем, неудивительно. А когда волна снова схлынула, произошедшее предстало передо мной в совершенно ином свете. Я, пожилой человек, оказался таким дураком, что связался на старости лет с молоденькой девчонкой. Когда вы пришли прошлый раз, мне не хотелось, чтобы вы догадались об этом. Я не хотел, чтобы хоть одна живая душа проведала о том, каким идиотом и размазней я себя выставил. А ведь я всегда гордился своим характером, считал себя сильным человеком.
Он замолчал, продолжая смотреть в окно, и в кабинете повисла гнетущая тишина. Затем он обернулся и строго глянул на меня:
— Вы это хотели услышать, так ведь? А теперь уходите. Ищите убийцу Мейвис, если не пропала охота. Мне теперь все равно. Утрату любого имущества можно пережить, каким бы ценным оно в свое время ни казалось.
— Мистер Тессельман...
— Кажется, вам меня жалко, — перебил он поспешно меня. — Меньше всего на свете я сейчас нуждаюсь в вашей дешевой жалости. Никогда в жизни я не искал сочувствия. И сейчас это тоже совершенно излишне.
— Мистер Тессельман, — повторил я, но он опять отвернулся к окну.
Смокинг сделал шаг в мою сторону.
— Тебе пора, приятель, — напомнил он. И я ушел.