Дурак умер, да здравствует дурак!

— Вас не похищали! — напомнил я.
— Вот это уже серьезно, — признала Герти. — И в «кадиллаке» не один Уилкс раскатывал. Иногда и мне давали порулить. Как тебе понравилась моя шоферская фуражка?
Мысль о том, что зловещим «кадиллаком» управляла Герти в шоферской фуражке, а за занавесками на заднем сиденье было так же пусто, как у меня в голове, разозлила меня и наполнила чувством унижения.
— Ну, а как быть с убийством? — гневно спросил я. — Думаете, нет улик? Уилкс заплатит за это, да и вы все тоже. Соучастники!
— Кончай, Фред, — сказала Герти. — Уилкс никого не убивал. Посмотри на него. Он — кидала, а не мочила. Кабы этому кодлу надо было убить Мэтта, его убили бы сто лет назад. Но вместо этого они ждали целых пять лет, пока он сам откинется.
— Ну, довольно! — взорвался сенатор. — Сперва вы приходите сюда с байками о каких-то притеснениях, а когда мы предлагаем вам помощь, вдруг начинаете выдвигать дикие обвинения. Если вы тотчас не уберетесь, я вызову полицию!
— Я вам помогу, — ответил я. — Где телефон?
Мы осторожно попятились назад и очутились в приемной. Карен была напряжена, как перетянутая часовая пружина, лицо ее побелело, на скулах появились два маленьких багровых кружка. Она обвела глазами все это общество златоустов, но они молчали, и тогда Карен уставилась на сенатора почти так же, как птичка на змею.
В приемной было безлюдно. Секретарша заблаговременно покинула свой пост, Боба тоже след простыл. Я шагнул к письменному столу, но тут меня догнал сенатор.
— Я не хотел бы, чтобы вы использовали наш телефон для личных бесед, — сказал он.
— Что ж, позвоню откуда-нибудь еще, — ответил я. — Герти, вы идете с нами?
Она улыбнулась мне и покачала головой.
— Нет, я лучше останусь с этими пташками. Надо наметить общую линию щебетания. До встречи, Фред.
Мы с Карен попятились дальше. Герти стояла между Уилксом и сенатором, по-прежнему улыбаясь мне, а ее приятели имели весьма мрачный вид.
На миг мне показалось, что Герти гордится мною.