Дурак умер, да здравствует дурак!

— Это займет всего минуту, — сказал я, пытаясь ободрить юношу и не допустить возникновения споров и драк на верхушке лестницы. — Если бы вы могли... э... если бы позволили мне... протиснуться мимо вас...
Я спустился на следующую перекладину, медленно разминулся с юношей, не касаясь той перекладины, на которой он стоял, и норовя нащупать правой ногой третью сверху. Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Юноша по-прежнему безмолвствовал и лишь таращился на меня. Его физиономия казалась замороженной.
— Еще две секунды, — прокряхтел я, понимая, что у меня словесный понос. Юноша даже не слушал моих разглагольствований, но я продолжал вещать, потому что ужас действует на каждого человека по-разному. Этого парня он сковал и обездвижил, а мне развязал язык.
Наконец я миновал юношу и сказал:
— Благодарю. Большое спасибо. Весьма признателен. Мне пора. Теперь вы можете вернуться к работе...
И возобновил спуск, который и дальше сопровождался обильными словоизлияниями.
Я уже готовился ступить на тротуар, когда мой невольный благодетель там, на верхотуре, наконец-то обрел дар речи и гаркнул:
— Смотри, куда прешь!