Всё колёса
Три дня спустя я вернулся ночным поездом, взял на вокзале такси и, назвав домашний адрес, попросил по пути проехать мимо редакции. Машины не было. Обнаружив этот факт, я отправился к себе и еще через запертую дверь услышал, как в моей квартире истерически разрывается телефон. Я снял трубку и обнаружил в ней голос Николай Нидвораича, испуганный и какой-то съеженный.
— С тобой что-то случилось? — выдохнул он, забыв поздороваться. — Ты ж должен был вернуться сто лет назад!
— Что со мной могло случиться? — в свою очередь удивился я. — Приехал из Германии, сразу, улетел в командировку в Питер.
— А-а, — было невооруженным ухом слышно, какое необычайное облегчение он испытывает. — А как с машиной? Машину купил?
— С машиной хреново, — вздохнул я в ответ. — Купить-то купил, а вот пока меня не было, угнали машину.
— Как? Угнали? — от неожиданности Мотыльков, похоже, утратил связность речи и перешел на отдельные слова, все с вопросительной интонацией: — Кто? Украл?
— Ну ты даешь! — рассмеялся я. — Кто украл! Воры украли! Кто ж еще!
— И что теперь делать? — растерянным, почти плачущим голосом спросил Колька.
Полагаю, в этот момент он меньше всего думал обо мне, и я даже догадывался, о чем именно были его невеселые мысли. Там, в леске посреди бескрайних просторов земли Северный Рейн-Вестфалия, оторвавшись от темно-синего хвоста, я нашел укромное местечко и развел небольшой туристский костерок, на котором успешно сжег приблизительно около двадцати тысяч таблеток экстази — по нашим московским ценам, примерно на миллион долларов.
— И что же теперь будет? — еле слышно причитал замирающий на том конце провода Николай Нидвораевич. Но я снова отвечал ему бодро, не в такт:
— В милицию заявлю, может, найдут.
Хотя уж кому-кому, а мне точно было известно, что никто ничего не найдет. Потому что я поручил это отличному специалисту — Лехе Берем-и-едем, лично вручив ему ключи от “ауди” и дав три дня на то, чтобы все концы были спрятаны как можно далеко и глубоко.
— А не найдут, — оптимистически продолжал я, — получу деньги по страховке.
Но Кольке мой оптимизм явно не прививался:
— Как же так… — тянул он на дрожащей ноте, явно продолжая думать о своем, — как же без машины-то…
И я ответил ему, не имея больше сил сдерживаться и все-таки в душе очень надеясь, что до него не дойдет моя ирония:
— Не переживай ты так за меня, старый друг. Без всего в этом мире можно прожить. Всё ерунда. Всё колёса…
Декабрь 1996