Последний император Китая. Пу И

В путь тысячеверстный корабли плывут,
Волны зеленые с небом смыкаются,
Горы высокие за морем встают,
Реки глубокие в море текут.
Но не пленяться природы красотами,
Путь мой предпринят иными заботами-
Чтоб меж двумя государствами нашими
Дружба осталась навек непогашенной.
Морские военные учения, воздушный парад военных самолетов, радушный прием – все это глубоко потрясло Пу И. Он считал, что продемонстрированные императору Маньчжоу-Го военные учения являются выражением искреннего уважения и искренней помощи ему. Когда Пу И прибыл в Токио император Хирохито вместе с другими членами императорской фамилии лично приехал на вокзал встретить его и устроил банкет в его честь.
Вдовствующая императрица Японии командировала к Пу И своего представителя с поручением преподнести императору Маньчжоу –Ди-Го в дар ветку сакуры с куста сада Киотского дворца, вместе с собственноручным письмом в стихах. Ветка сакуры, преподнесенная императрицей, как писали японские газеты, сильно растрогала Пу И, он держал ее в своих апартаментах во время пребывания в Японии и, покидая Японскую империю, взял ее на родину.
Пу И в своей временной резиденции принял старых политических деятелей Японии и влиятельных чиновников, выслушал их поздравления. Вместе с императором Хирохито присутствовал на военном параде. Затем он посетил храм императора Мэйдзи, навестил в госпитале сухопутных войск раненых солдат и офицеров, получивших ранение в японской войне с Китаем. Пу И побывал с визитом у матери императора Хирохито и заверил ее в своем глубоком уважении. Японские газеты во время этого визита писали о том, что во время прогулки, когда Пу И поднимался вместе с японской императрицей, он поддерживал ее и делал это с таким же чувством, как тогда в Чанчуне, когда он помогал своему отцу подниматься по лестнице. В день отъезда Пу И брат Хирохито провожал его на вокзал.
Во время посещения Японии Пу И останавливался во дворце Акасака. Просматривая там древние исторические свитки и записи, император обратил внимание на свитки корейского издания древней священной буддийской книги Да-Цзан-Цзин из корейского храма Кай-Инзи. Вернувшись домой, он пожелал иметь у себя копию этих свитков, о чем через приближенных передал товарищу Министра двора Ирие. Последнему, после долгих стараний, удалось сделать перепечатку одной части свитков, находившихся в храме Кай-Инзи. Свиток этот был в свое время обнаружен губернатором Кореи и перепечатан в трех экземплярах, один из которых был преподнесен в дар храму Сенюдци в Киото доля вознесения молитв о его величестве императоре Мэйцзи.
Пу И не удовлетворился перепечаткой части священного свитка, отпустил более 16 тыс. гоби (валюта Маньчжоу-Го, 1 гоби приравнивалась по стоимости к одной японской иене) и поручил профессору Киотского университета Такахаси восстановить для него полностью все корейское издание этой священной книги, скопировав с полной точностью все, вплоть до качества бумаги. Но из положенных 16 тыс. свитков, хранившихся в корейском храме, 16 свитков отсутствовало. Желая достать для Пу И, по возможности, точные копии издания, профессор Такахаси после длительных поисков обнаружил 5 свитков в семье корейского принца Ли, пять – в Корее в Корее на горе Циньган и еще часть в других местах. Таким образом, после длительных и тщательных поисков из 16 недостающих свитков, им были обнаружены подлинных 15. Они были сфотографированы и отпечатаны. В январе 1938 г. работа была закончена и передана в 48 ящиках в Министерство двора, которое доставило свитки в императорский дворец Пу И  [188]. 
При отъезде Пу И из Токио 15 апреля 1934 г. вдовствующая императрица вторично командировала своего представителя, вручившего гостю собственноручное ее письмо в стихах, где говорилось, что императрица полюбила Пу И, как родного сына  [189].
Всегда считалось, что практически все из божественных, легендарных и полулегендарных персонажей Китая наделялись музыкальным и песенно-поэтическим даром. Древними китайцами это поэтическое творчество осознавалось как дар, ниспосланные свыше, изначальным реципиентом которого был сам верховный правитель в его жреческой ипостаси. Песенно-поэтическое творчество служило важнейшим способом демонстрации правителем своей магической силы и реализации их жреческих сакральных функций, поэтому наличие музыкальных и поэтических способностей было обязательным для государя. Поэтому почти все китайские императоры ( и не только они, но и лидеры КНР, такие как Мао Цзэдун, Чэнь И, Е Цзяньин, Пэн Дэхуай и многие другие) слагали стихи. Не хотел отстать от них и Пу И.
Пу И также стал пописывать стихи, и некоторые из них были вполне неплохими. Вот несколько примеров из его сочинений.
Горит лампа,
Гудит ветер,
Звенят сверчки,
Прилег на кровать почитать книгу.
Свет лунный явился,
Перевел дыхание ветер,
Я уселся на стул и запел песню.
А вот другое стихотворение, написанное еще в 1923 году в первые годы его женитьбы:
Свет вынырнул лунный,
И она, усевшись во дворике и улыбаясь тихонько,
Вдруг встрепенулась
И бросилась к этому блеску
И сказала
«Наичистейшей луны явление
разве подвластно запрету?
А вот их другой серии:
Рвутся в окно порывы осеннего ветра,
Ты чувствуешь холод?!
Лунные блики осветляют реку на западе,
Старому ворону по сердцу северный мост, позвали в библиотеку
Послушать серьезные речи о храмах.
Протяжные звуки их музыкальной шкатулки
Несут забытье.  [190]
(Переводческая версия Юрия Сорокина)
Японец Ёсиока после получения Пу И письма в стихах из Японии часто говорил, что вдовствующая императрица является как бы матерью Пу И.
После того как Пу И побывал с визитом в Японии, вдовствующая императрица стала поддерживать с ним постоянную связь. Они регулярно обменивались подарками, но это делалось через японца Ёсиока, который ежегодно ездил в Японию и обратно.
С Ёсиока был хорошо знаком младший брат Пу И.
Младший брат Пу И Пу Цзе окончил в Японии императорский лицей и поступил в военное училище. В этом училище в то время преподавал военную историю Ёсиока Ясунори. Почти каждое воскресенье японец приглашал Пу Цзе к себе в гости и оказывал ему радушный прием. После того как они стали хорошими друзьями, Ёсиока сообщил Пу Цзе, что Квантунская армия хочет пригласить его в Маньчжурию, чтобы использовать для связи с Пу И.
Такое предложение делает мне честь, – сказал Ёсиока, – но если я не получу звание старшего советника Квантунской армии, то не приму эту должность, потому что мои предшественники Накасима и Исимару не устояли в Маньчжурии именно потому, что не пустили достаточно глубокие корни  [191].
И он добился желаемого, командование квантунской армии назначило Ёсиока старшим советником и поручило ему задачу связаться с Пу И. Перед отъездом в Маньчжурию Пу Цзэ, японец попросил его сообщить своему брату об этой новости и оказать любезность – подготовить для него кабинет для работы в Маньчжурии.