Штормовой десант

– Эй, – не выдержал он спустя минуту, – взгляните, как следует – неужели это похоже на ваш Нью-Йорк? Неужели и у вас есть Святая Агнесса?
– Разумеется, а ты как думал, – рявкнул Фитцуотер, даже не утруждая себя посмотреть в сторону церкви.
Он взглянул лишь спустя несколько секунд – как раз тогда, когда па Третьей Авеню раздались первые полицейские сирены.
Затем донеслось пронзительное завывание еще одной, на этот раз откуда-то с запада, со стороны Сорок Второй улицы.
Фитцуотер явно оторопел.
К тротуару, сверкая мигалкой, сначала подкатила одна до боли знакомая сине-белая машина, затем вторая, за ней еще одна, и Мицопулас был вынужден сдержать себя, чтобы не расхохотаться, видя, как у Фитцуотера отвисла челюсть.
Да, с этими типами, наверняка, придется повозиться. Ведь это вам не безобидные бедолаги, вроде заключенных концлагеря или так называемых чародеев. С другой стороны, их не назовешь отъявленными преступниками, вроде тех лагерных охранников, которые заодно отбывали срок за разбой, избиения, похищения людей и еще не одну сотню злостных правонарушений. Да, эти были опасны, по с точки зрения законности преступниками их никак не назвать.
Господи, вздохнул про себя Мицопулас, ну и вещички забрасывают к нам бури.
– Не волнуйтесь, – произнес он. – Мы не собираемся никого убивать. У нас здесь никто никогда не притворялся, будто эти бури – не более чем наваждение, мы все здесь, черт возьми, слишком гуманные и сердобольные по сравнению с вашим братом.
Фитцуотер, видя, как к тротуару подъезжают все новые и новые машины, из которых выскакивают все новые пачки нью-йоркских копов с пистолетами наизготовку, издал какой-то странный, булькающий звук.
– Я предлагаю вам, – вслух заявил Мицопулас, – сложить оружие и выйти из здания, держа руки за головой.
Последовала минутная пауза, показавшаяся однако ему вечностью, но, наконец, трое в черном повиновались, и Грегори Мицопулас медленно сошел по трем невысоким ступеням назад на родной тротуар его родного Нью-Йорка.
Как здорово снова оказаться дома. Разумеется, он никогда отсюда и не уходил. Он ни на мгновение не покидал свой родной мир.
– Мой мир, – прошептал он себе под нос, смакуя каждое слово. – Мой мир, – а затем, вздохнув, добавил: – На этот раз.