Таинственный двойник
— Мальпас где-то поблизости, — прошептал Стиль. Он нервничал и все время оглядывался.
— Не думаю, — спокойно ответил Дик. — Наш друг обычно открывает стрельбу не более одного раза за ночь. Пожалуй, теперь он сделает это только завтра.
Человек, притаившийся в проеме стены, где когда-то было окно верхнего помещения, вздохнул с облегчением, услышав эти слова. Дик избавил его от необходимости совершать рискованный прыжок в темноту.
Он дождался, пока Шанон удалился на значительное расстояние, вышел из здания и, оглядевшись по сторонам, прошел на пристань.
Прыгнув в лодку, толкнул ее под помост и, коснувшись ледяной воды, вздрогнул.
— Чертовски неприятная штука, когда приходится лезть в холодную воду, — пробормотал Слик Смит.
Глава 59
Рассказ Маршалла
К тому времени, когда Шанон вернулся в полицейский участок, Маршалл успел прийти в себя и начал свой рассказ:
— Откровенно говоря, капитан Шанон, я могу сообщить вам очень немногое. Я полагаю, вам уже известно, что меня заманили в квартиру Мальпаса запиской, в которой мне предлагалось встретиться там… — он замялся, — с одной дамой, интересующей и вас, и меня. Признаюсь, что с моей стороны было чрезвычайно легкомысленно упустить из виду возможность западни. Этот человек ненавидит меня, о чем я думаю, вам известно. Но хотелось его видеть, так как мне прожужжали все уши этим таинственным Мальпасом.
— В котором часу вы получили записку?
— Приблизительно за полчаса до того, как вышел из дому. Я должен был обедать в городе с одним приятелем и собирался уходить, когда Тонджер принес мне записку. Он вам может это подтвердить.
— К сожалению, Тонджер не в состоянии подтвердить что-либо, — спокойно заметил Дик.
— Он умер? — в ужасе прошептал миллионер. — Боже мой, когда же это случилось?
— Его нашли мертвым через полчаса после того, как на вас было совершено нападение.
На мгновение Маршалл утратил дар речи, но затем, овладев собой, продолжал:
— Не знаю, было ли это предчувствие, или же я попросту вспомнил о предостережениях, полученных в последние дни, но так или иначе, я перед уходом надел под сорочку старый панцирь, который носил во время поездок по Балканам, где был несколько лет тому назад, рассчитывая получить концессию. Я вышел без пальто, так как предполагал на обратном пути зайти домой. Постучал в дверь дома пятьдесят один, и она медленно открылась.
— Вы не слышали никакого оклика?
— Нет. К моему удивлению, в вестибюле никого не было. Откуда-то сверху крикнули: «Поднимитесь на второй этаж». Я последовал этому указанию и прошел в большую комнату, задрапированную бархатом. В ней тоже никого не оказалось.
Заподозрив неладное, я двинулся обратно, но дверь комнаты захлопнулась у меня перед носом, а за моей спиной кто-то захохотал. Оглянувшись, я увидел в противоположном углу комнаты человека, который был, несомненно, загримирован. — «Попались! Наконец-то!» — проговорил он, направляя на меня револьвер устаревшего типа. Видя, что из комнаты уйти невозможно, я бросился на этого человека, полагая, что он дурачится, и хотел отобрать у него оружие. По дороге я запутался в проволоке и упал. Когда выкарабкался и подскочил к нему, он в упор выстрелил в меня. Дальше, я ничего не помню… Очнулся от ужасной боли. Взгляните…
Маршалл расстегнул рубашку и показал Дику на левой стороне груди розоватое пятно размером с ладонь.
— Где вы находились, когда пришли в себя? — спросил Дик.
— В дальнейшем помню отчетливо лишь очень немногое. По-видимому, я часто приходил в себя. Однажды ощутил при этом укол и обнаружил, что старик вонзил мне в руку иглу. Я пробовал подняться и схватиться с ним, но не мог, будучи слабым, как ребенок. Время от времени сознание возвращалось ко мне, и каждый раз я находился в другом месте. Наконец однажды вечером я очнулся в ужасном подвале в наручниках, совершенно беспомощный. Надо мной склонился Мальпас. Он не сказал мне, кто он такой, а я как ни напрягал память, не мог его узнать. Остается предположить, что живя в Южной Африке, я нанес ему какое-то тяжелое оскорбление. Он заявил, что к утру меня не будет в живых. Когда он ушел, я обнаружил на полу клочок газетной бумаги. К счастью, у меня нашелся обломок карандаша. С великим трудом мне удалось встать и просунуть записку в решетку отдушины. Какой-то молодой человек заметил это, и я попросил его доставить записку вам.
— Вы не припоминаете, что вас возили на Портмен-сквер?
— Никаких воспоминаний об этом я не сохранил. Скажите мне, кто убил Тонджера? По-вашему, Мальпас?
— Я хотел бы узнать, мистер Маршалл, есть ли какое-нибудь сообщение между вашим домом и домом Мальпаса? Должен признаться, что мы такового не нашли, несмотря на тщательнейшие поиски.
— Не думаю, что такое сообщение имеется, если только Мальпас не устроил его. В связи с этим вспоминаю стук в его доме, по поводу которого я подавал жалобу. Кстати, Стандфорт поселился у меня? Дело в том, что я в свое время назначил его присматривать за моим имуществом на случай моего исчезновения.
— Зачем вы сделали это? — спросил Дик.
— Видите ли, во-первых, я тогда еще не знал, что Стандфорт непорядочный человек, а главное, я был напуган нашумевшим похищением одного миллионера, за освобождение которого потребовали выкуп. Значит, Стандфорт поселился у меня? Будем, однако, надеяться, что в доме все благополучно, — сказал Маршалл и протянул руку Шанону. Я не знаю как мне отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Вы спасли мне жизнь. Еще несколько минут и… — Он задрожал при одном воспоминании.
— Скажите мне, мистер Маршалл, хотя вы и не узнали Мальпаса, но должно же быть у вас какое-нибудь предложение по поводу того, кто он такой? — спросил Шанон.
Маршалл засмеялся:
— У меня есть одно предположение. Я думаю, как это ни фантастично, что Мальпас — женщина.
Глава 60
Страхи Одри
Одри Бедфорд видела очень неприятный сон. Ей снилось, будто она лежит на узкой доске, прикрепленной к высокому шесту, который раскачивают взад и вперед. Она вскрикивала во сне и судорожно цеплялась за доску, чтобы не упасть в бездну.
Сквозь сон чувствовала ужасную головную боль. Боль гнездилась в висках и тысячами острых, раскаленных игл пронизывала затылок. Одри протянула руку к звонку, чтобы попросить горничную принести воды. Ей нестерпимо хотелось пить, во рту пересохло и чувствовался отвратительный привкус.
Девушка застонала и приподнялась. Она лежала не на кровати, а на матрасе, накрытая одеялом. Протянув руку, Одри нащупала пол и с трудом встала на ноги. Голова шла кругом. Прислонившись к стене, она наощупъ нашла дверь и открыла ее. Снаружи было темно. В конце прохода, который показался ей бесконечным, мерцал огонь. Одри двинулась к нему, понимая, что идет по короткому коридору, а мерцающий огонь — не что иное, как лампочка, висящая на потолке.
В маленькой комнате справа по коридору Одри увидела раковину. Когда девушка отвернула кран, потекла ржавая вода, но вскоре вода посветлела и стала чистой. Одри с жадностью напилась и вымыла лицо. Рядом на гвозде висело чистое полотенце, по-видимому, специально принесенное, так как в комнате не было никакой мебели. Одри села на подоконник и постаралась вспомнить, что же с ней произошло. Разговор с мистером Торрингтоном она помнила. Что было дальше? Она пошла к себе и надела шляпу, собираясь пойти в город. Так, шаг за шагом, она восстановила в памяти все свои действия и дошла до обеда с Дорой. Ужасная мысль заставила ее похолодеть: «Вино, имевшее такой неприятный привкус! Дора!..»
Одри попыталась вспомнить, что было потом, но воспоминания обрывались с, того момента, как выпила бокал. Девушка решила, что, находится в доме Доры, и вспомнила, что по словам сестры, верхний этаж их особняка не был меблирован.
Действительно действие вина все еще сказывалось. Одри не сразу сообразила, почему в помещении так темно. Окна были наглухо закрыты ставнями, запертыми на засов. Одри перепробовала все окна по очереди, но ни одна из ставень не поддалась.