Банкир
Вирджиния с отвращением уставилась на кончик своей сигареты.
— Боюсь, что во всем этом есть огромный смысл. Кроме… Почему Мак предает нас?
— Вы знаете мою теорию. Он планировал это с самого начала.
— Да, я знаю вашу теорию. — Она изучающе посмотрела ему в глаза. — Я знаю все ваши теории. Я вас увижу сегодня вечером?
— Я думал…
— Что я хотела все прекратить? Я хочу. Но не сейчас.
— Очень рад.
— Вы холодная рыба, вы ни разу и не вспомнили обо всем с тех пор… с того вечера в прошлую пятницу.
— Вы не правы.
— Скажите, что думали только об этом и ни о чем больше.
— Я думал о многом. И о вас.
— Ну и какой по счету иду я? Пятой сверху? Сразу после «Мулов» Финка?
— Вирджиния, — сказал Палмер, — вы слишком охотно выдаете свой возраст. Вы помните свист Элмо Таннера, Генри Бьюза и его «Шафл ритм»?
— Дорогой, все это модная чепуха. Вы когда-нибудь видели, как я танцую «хот максикс»?
— Если вы сегодня свободны, вы могли бы показать мне.
— Где?
— Не знаю. Мне надо звонить Бернсу в восемь. Он хотел встретиться со мной на минуту-другую.
— В своей конторе?
— Да. К сожалению, он уезжает в Олбани в девять.
— Это ужасно, — ответила она. — Вы задержитесь вроде бы для того, чтобы допить стакан. Я позвоню в 9,15. Если он уедет, мы сможем провести урок «максикса».
— Я не знаю, — задумчиво сказал Палмер. — Я собирался навести порядок у себя в темном районе ниже пояса.
Она встала.
— Иногда ваши замечания граничат с бесстыдством.
— Интересная страна там, на этой границе.
Она направилась к двери.
— Ваши речи увлекательны. Крошечные непристойные намеки прячутся в мягких глубинах, как… гм… трюфель в страсбургском паштете.
Он задумчиво уставился в точку где-то посредине между ними.
— Никто не считает, — спокойно заявил он, — трюфели непристойностью.
Выходя, она несильно хлопнула дверью. Он медленно повернулся в своем вертящемся кресле и отвел глаза от закрытой двери.
Думая о вечере, он уже видел себя с Вирджинией в квартире Бернса. Фрагменты сцен плясали в его мозгу, проектируясь, как плохо смонтированный фильм на пустой двери. Он зажмурился и попытался сменить катушку. Нельзя ожидать продуктивного спокойного дня, если утро выдает подобные картинки. Наконец ему удалось подавить воспоминания, когда он начал придумывать для Эдис причину своего позднего возвращения домой.