Бриллианты имперской короны (др. перевод)
Барон Синн, задыхаясь и шатаясь, бросился в погоню. Этот-то от него точно не уйдет.
Мейстрал рассматривал французское окно достаточно долго, чтобы сообразить, что тот, кто стреляет разрывными снарядами по второму этаже, со своей позиции легко достанет и восточную террасу. Он показал на дверь, ведущую внутрь дома.
— ТУДА, — объявил Мейстрал. — А потом — на север.
Роман распахнул дверь и бросился в нее, грудь с грудью столкнувшись с графиней Анастасией и сбив ее с ног.
— Прошу прощения, миледи, — быстро произнес он и, освободив графиню от ее Нэйна-Кулвилла, предложил ей руку, чтобы помочь подняться.
Глубокая крестообразная морщина прорезала чело графини Анастасии:
— Умри, трусливый подонок! — рявкнула она и отбросила руку Романа.
Даже хорошо тренированный политес имеет свои границы.
Роман напрягся. Он проглотил слова, пришедшие ему в голову при таком проявлении грубости и неподобающего для леди поведения.
— Желаю вам доброго вечера, миледи, — произнес он глухим, возмущенным тоном, — ваш покорный слуга. Уязвленный до глубины души, Роман широким шагом удалился вглубь дома.
— Эй, — сказал Пьетро Кихано, — а как же насчет Грегора?
Он все еще стоял на лестнице, прислушиваясь к выстрелам, раздававшимся из коридора, где, насколько ему было известно, Грегор в одиночестве противостоял ордам Империи.
Мейстрал, по-видимому, не услышал, поскольку уже шел по коридору. Огонь прекратился.
— Грегор? — горлом спросил Пьетро и в ответ услышал стон.
Он осторожно заглянул в гостиную и увидел силуэт Грегора, распростершегося на пороге; над его головой в стене зияла дыра от разрывного снаряда.
Врагов поблизости вроде не было. Пьетро проскользнул назад в гостиную, уложил Грегора в тележку для дров — без труда, поскольку Грегор в аитигравитаторах был в буквальном смысле невесомым — и поспешил вслед за остальными.
Первой мыслью Мейстрала, когда он услышал жалобные расспросы Пьетро про Грегора, было то, что помощники, в конце концов, могут быть и разового использования, второй — то, что Пьетро — тоже. Притом они сами вызвались. Утешаясь таким образом, Мейстрал проплыл под потолком, чтобы избежать встречи с графиней — его подмывало сказать по пути какую-нибудь грубость, но потом он счел за лучшее держаться по ветру — и вместо этого увеличил скорость, направляясь к черному входу.
Компания никого не встретила, кроме робота, мчавшегося к служебной лестнице с огнетушителем, а затем вылетела из задней двери и помчалась над гладкой крокетной лужайкой. По пути они миновали Тви, вскочившую в флаер Бикса и пытавшуюся сорвать замок и запустить его прежде, чем барон примется снова стрелять в нее.
Мейстрал вызвал свои флаеры, чтобы они летели к ним на свидание в миле от дома. Тви завела свой «Деуэйн Семь» и умчалась прочь.
Барон Синн выскочил с черного входа, размахивая оружием. Ослепленный слезами, он наступил на один из ярко окрашенных крокетных мячей и грохнулся на газон. Сквозь слезы, застилавшие глаза, барон ничего не видел, кроме разбросанных по небу пустых звезд.
Первое, что почувствовал Бикс, был залах пива. Он приложил руку к своей поврежденной челюсти и, шатаясь, поднялся на ноги. Звезды застилали ему глаза. Покачиваясь, он схватился за перила из кованой стали. Когда его зрение прояснилось, Бикс увидел Шалуна Ронни, распростертого внизу в огромной луже в окружении обломков робота.
— Эй, — сказал Бикс, — я что-нибудь пропустил?
Вошла графиня — спина ее была жесткой, кулаки сжаты. Она в ярости пнула ногой обломок робота, отшвырнув его через всю комнату.
— Свинья! — отрезала графиня.
Бикс решил скрыться из виду. Он, по всей видимости, что-то сделал не так, когда открыл дверь в гостиную.
Помалкивая, Бикс тихонько нырнул назад в гостиную и закрыл за собой дверь.