Дорога ветров
— О чем он говорит? — спросил Саймон.
Сангфугол скривил губы.
— Он рассказывал принцу что-то о Торне, это было еще до того, как ты уехал искать его. Я не знаю, что должно означать все остальное. — Он наклонился и ухватил Таузера за руку. — И что он жалуется? Ему-то никогда не приходилось служить сестрой милосердия старому Таузеру. — Он кисло улыбнулся Саймону. — Что ж, наверное, плохие дни выдаются и у настоящих рыцарей. Например, когда тебя колотят мечами, и всякое такое. — Он поставил шута на ноги и теперь ждал, пока старик обретет некоторое равновесие. — Ни у меня, ни у Таузера сегодня нет настороения, Саймон. Здесь нет твоей вины. Приходи попозже, и мы выпьем.
Сангфугол повернулся и пошел по гнущейся от ветра траве, стараясь одновременно поддержать Таузера и удержать его на возможно большем расстоянии от своей чистой одежды.
Принц Джошуа благодарно кивнул, когда Саймон вернулся в Дом Расставания. Саймону показалось странным, что его благодарят за исполнение такой тягостной обязанности. Эолер заканчивал описание падения Эрнисадарка и бегства уцелевших в Грианспогские горы. Когда он рассказывал о том, как дочь короля увела народ в пронизывающие горы пещеры, герцогиня Гутрун улыбнулась.
— Эта Мегвин — умная девушка. Счастье, что она у вас есть, если жена короля так беспомощна, как вы рассказываете.
В улыбке графа была боль:
— Вы правы, леди. Она, конечно, дочь своего отца. Раньше я считал, что она была бы лучшей правительницей, чем Гвитин, который иногда бывал упрям и своеволен, но теперь я не так в этом уверен.
Он рассказал о растущих странностях Мегвин, о ее видениях и снах и о том, как эти сны привели дочь Луга и самого графа в каменный город в сердце горы — Мезуту'а.
Когда он дошел до описания необычных жителей города — дворров, собравшиеся обратились в слух. Только Джулой и Бинабик не выглядели потрясенными рассказом графа.
— Замечательно, — прошептал Стренгьярд, мечтательно глядя в сводчатый потолок Дома Расставания, как будто надеялся увидеть там город в недрах Грианспога. — Этот Зал Памяти! Какие замечательные истории записаны там, должно быть.
— Может быть немного позже ты и прочтешь некоторые из них, — сказал Эолер, которого развеселила восторженность архивариуса. — Я рад, что твоя любовь к знаниям пережила эту страшную зиму. — Он снова повернулся к обществу: — Но что важнее всего, пожалуй, так это то, что дворры сказали о Великих Мечах. Они утверждают, что сами выковали Миннеяр.
— Мы имеем известность о некоторой истории Миннеяра, — сказал Бинабик. — И дворры, или двернинги, как их именовывают северяне, участвовали в этой истории.
— Но больше всего нас заботит, куда делся Миннеяр. У нас есть один меч, второй у Элиаса, а третий…
— Почти все, сидящие в этом зале, видели третий, — сказал Эолер. — И если дворры правы, почти все видели место, где он лежит теперь. Ибо они говорят, что Миннеяр попал в Хейхолт с Фингилом, но Престер Джон нашел его и назвал… Сверкающим Гвоздем. Если это правда, Джошуа, то Миннеяр был похоронен с вашим отцом.
— Вот так так, — пробормотал Стренгьярд, и оглушительная тишина последовала за его словами.
— Но я держал его в руках, — задумчиво сказал Джошуа. — И сам положил его на грудь отцу. Как может Сверкающий Гвоздь быть Миннеяром? Отец никогда ни слова об этом не говорил!
— Нет, не говорил, — на удивление живо отозвалась Гутрун. — Даже моему мужу не говорил. Он сказал Изгримнуру, что это старая и неинтересная история. — Она покачала головой. — Секреты.
Саймон, который все это время молча слушал, тоже решился вставить словечко.
— А разве он не привез. Сверкающий Гвоздь с Варинстена? — Он посмотрел на Джошуа, внезапно испугавшись, что эти слова были слишком большой наглостью с его стороны. — Ваш отец, я имею в виду. Я слышал такую историю.
Джошуа нахмурился, размышляя.
— Ее часто рассказывают, но теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я ни разу не слышал от отца ничего похожего,
— Конечно, конечно. — Стренгьярд выпрямился, всплеснув длинными руками. Его повязка соскользнула, к переносице. — Тот отрывок, который так беспокоил Ярнаугу, отрывок из книги Моргенса. Там говорилось о том, как Джон выступил на дракона, но у него было только копье! Боже, как слепы мы были! — Священник засмеялся весело, как маленький мальчик. — Но когда он вышел. Сверкающий Гвоздь был при нем. О Ярнауга, если бы ты только был здесь!
Принц поднял руку:
— Тут есть о чем подумать и многое нужно рассказать, но в данный момент у нас есть более важная проблема. Если дворры правы, а я как-то чувствую, что они правы, потому что не нужно сомневаться в такой безумной истории в это безумное время, мы все равно должны завладеть этим мечом, как его ни называть — Сверкающий Гвоздь или Миннеяр. Он лежит в могиле моего отца, как раз за стенами Хейходта. Мой брат, стоя на крепостных укреплениях" может видеть могильные курганы. Эркингарды дважды в день маршируют по краю скалы на восходе и в сумерках.
Всеобщее возбуждение спало.
В тяжелой тишине, которая последовала за словами принца, Саймон почувствовал, как что-то шевельнулось у него в мозгу. Это была неопределенная и неоформившаяся идея, поэтому он решил оставить се при себе тем более, что она как-то пугала его.
Заговорил Эолер:
— Есть и еще кое-что, ваше высочество. Я говорил вам о Зале Памяти, и о картах, которые держат там гномы. Это планы всех тоннелей, сделанных ими. — Он поднялся и подошел к седельным сумкам, оставленным у дверей. Вернувшись, он вытряхнул их на пол. Несколько свитков из промасленных овечьих шкур вывалились оттуда. — Это планы тоннелей под Хейхолтом. Дворры говорят, что прорыли их еще тогда, когда замок назывался Асу'а и принадлежал ситхи.
Стренгьярд первым оказался на коленях. Он развернул одну из овечьих шкур с нежностью влюбленного.
— Ах, — вздохнул он. — Ах, — и его восторженную улыбку сменило озадаченное выражение. — Я должен признаться, что в некотором роде… в некотором роде разочарован. Я не думал, что карты дворров могут оказаться такими… Боже мой! такими грубыми.