Отважное сердце

И я сказал:
Под музыку неба танцуют деревья
– Что? Что ты там бормочешь?
– Это вторая строка. Запоминай, Алфрик: Под музыку неба танцуют деревья. Или нет. Лучше так: Под музыку неба деревья танцуют. Запомнил?
– А чего тут не запомнить? – обиделся брат. – И потом, это у тебя про сад и луну получилось. А девушкам хочется, чтобы стихи были про них!
– Нет, ты не прав, Алфрик, – стал защищать я свое творчество. – В этой строчке – настроение. Вот представь: любящий видит свою возлюбленную…
Алфрик выслушал меня, кивая головой, а потом громко крикнул:
Под музыку неба деревья танцуют
Мы услышали: окно в комнате леди Энид приоткрылось, послышался чей-то сдержанный смех.
А я тотчас произнес еще две строчки:
И смотри на землю луна озорно,
И птицы, рассевшись на ветках, ликуют
– Что? Что? – переспросил меня брат.
– Ну что ты все время меня переспрашиваешь, Алфрик?! – зло ответил я. – Если не слышишь, прочисти уши. Или я кричать должен?! Это же не боевой приказ. Это лирические стихи. Серенада. Романс.
Послушно кивнув головой, Алфрик сказал негромко:
И смотри на землю луна озорно,
И птицы, рассевшись на ветках, ликуют
Ну что же, даже в исполнении Алфрика стихи звучали недурно. Весьма-весьма недурно.
– Стихи просто замечательные, – сказал я, – теперь бы тебе еще научиться читать их с чувством. А то ты не говоришь, а кукарекаешь!
Брат исподлобья посмотрел на меня.
Но тут из комнаты леди Энид снова послышался смех. Словно серебристый колокольчик зазвенел!
Да разве нам было хоть что-нибудь нужно больше?! О, как мы были счастливы. Оба!
И мы сами засмеялись в ответ.
Затем смех леди Энид смолк. Все стихло. Опять только тьма окружала нас.
Где-то прямо над нашей головой защелкал соловей.
И тут вдруг я увидел чью-то тень, подбирающуюся по стене к окну леди Энид.
Я хотел закричать, но сильная рука Алфрика тотчас зажала мне рот.
Мертвый соловей упал к моим ногам.
Словно парализованный, смотрел я, как страшная тень придвигается к окну моей принцессы… Потом мелькнула еще чья-то тень…
Я был не в силах ни пошевелиться, ни вскрикнуть.
Затем я услышал крик. Слабый-слабый крик. Крик ужаса! Оцепенение мое прошло. Я вырвался из рук брата. Но тут же в меня вцепились ветки деревьев. Но нет, вы не удержите меня! Я – рыцарь! И должен спасти свою даму! Я освободился от цепких ветвей и побежал к замку.
Почти тотчас Алфрик догнал меня. Схватив одной рукой меня за плечо, он вновь приставил мне к горлу нож. Это был уже не Алфрик Пасварден…
Две тени проскользнули мимо часовых у ворот – часовые их даже не заметили.
Крик ужаса, не умолкая, звучал в моих ушах.
Слабый крик, донесшийся до меня из окна леди Энид!
Я стоял один. Рядом не было никого.
– Алфрик! – крикнул я. – Алфрик!
Но мне никто не ответил. Я только услышал чьи-то удаляющиеся шаги.
Я стал обдумывать: что же произошло?
Проклятый Скорпион! Он ведь и впрямь всемогущ и вездесущ! Я влез на дерево, росшее у стены замка, и заглянул в окно комнаты леди Энид.
На постели без чувств лежала Дени. Где сейчас леди Энид? – одни боги ведают. Да может быть, и они не ведают…
Спрыгнув на землю, я со всех ног помчался к самой высокой башне замка и, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на верхнюю площадку.
В красном свете Лунитари я еще успел различить убегающие от замка тени.
Бежали они в сторону ущелья Тротал.