Секреты
Крис — психолог. Я вижу его один раз в неделю, и это восхитительно. В первый раз я ужасно боялась идти к нему. Я думала, это будет какой-нибудь подозрительный старец с невнятной речью, который будет все время пытаться что-то выудить у тебя. Но Крису двадцать пять лет, а выглядит он еще моложе в своих джинсах и футболке. В общем, про него, пожалуй, не скажешь, что он хорош собой. Но зато у него чудесная улыбка, все лицо в веснушках, и кудрявые рыжие волосы. Совсем как у меня.
— Привет, Рыжая Близняшка, — сказал он мне, весело ухмыляясь. — Ну, знаешь, я всегда ненавидел свои волосы, но на твоей голове они выглядят классно.
— И люди считают из-за этого, что у вас ужасный характер?
— Можешь не сомневаться. Это так утомительно. Возможно, я возьмусь как-нибудь написать специальное исследование на тему «Рыжие волосы и темперамент».
Если Крис этого не сделает, то сделаю я. Я решила, что тоже стану психологом. Каждую неделю мы ведем с ним долгие-долгие беседы о психологии. Потрясающий способ изучать поведение человека. И все это делается на настоящей научной основе, с помощью экспериментов. Существует множество работ о поведении в семье и о том, почему одни родители хорошие, а другие плохие.
Хотя прийти к определенному выводу не так просто. Пожалуй, психология никогда не станет точной наукой. Даже самые плохие родители в мире могут быть иногда хорошими.
Анна Франк писала, что совсем не любит свою мать, но, оказавшись в концлагере, они просто не отходили друг от друга, стали неразлучны.
Мама взяла нас с Дарлинг в дом, где жила Анна Франк! Ну, вообще-то она поехала в Амстердам на уикенд, чтобы сделать несколько фотоснимков. Дарлинг снимали, одетую в творения Мойи Антон с головы до ног. Ее подгримировали так, что она выглядела еще бледнее, чем обычно, с темными кругами под глазами. Она принимала ужасные позы на вымощенных булыжником улицах вдоль каналов, а я в это время читала книгу по психологии для продвинутых учащихся старших классов и уплетала голландский яблочный пирог. Прошла уйма времени, пока наконец мама, фотограф и стилист закончили работать с Дарлинг, и мама повела нас на Принценграхт, 263, в убежище, где скрывалась Анна. Мы слушали бой часов на Вестерторен, когда вошли в музей, все было так, как описывала в своем дневнике Анна.
У меня сильно колотилось сердце, когда мы поднялись по узенькой лестнице и увидели эту дверь в книжном шкафу. Все было в точности так, как я себе представляла. Я вошла в комнатку Анны, и там были ее открытки и фотографии, все так же приколотые на стене. Я заплакала. Дарлинг тоже.
Еще мы видели дневник Анны в красно-белую клетку. Мы не могли прочитать ее аккуратный голландский почерк, но это было и не нужно. Обе мы знаем всю ее историю наизусть.