Пустыня

С тех пор, как их семья перебралась в это жилище, минуло без малого десять лет. До этого они обитали в норе у подножия большого скалистого плато, милях в сорока к югу. Даже когда вход там закладывали камнями и скальными обломками, температура днем нередко достигала сорока градусов. Пища была скудная, и у мужчин на поиски добычи уходила уйма времени. Паучий шар, на котором Джомар бежал из неволи, превратился в зонт, защищавший от солнца и помогавший переносить немилосердный зной. В пересохшем русле пролегающего неподалеку ручья росли полые кактусы, сок которых годился для питья (у цереуса он ядовит). И тем не менее жизнь горстки людей (в ту пору Торг с женой Ингельд и сыном Хролфом жили вместе с ними) состояла из сплошных хлопот: где добыть пищу, чем утолить жажду, как перенести удушающую жару. Как-то раз, забредя от норы дальше обычного, охотники увидели огромного жука-скакуна, который залезал в свою пещеру-логово. По сравнению с их каменным мешком возле плато эта местность казалась просто сказочным уголком.
Растение уару могло давать свежую воду, а цвет травы альфа, по-настоящему зеленый, недвусмысленно указывал, что ночной воздух здесь бывает влажным. Стебли травы годились на то, чтобы вить веревки для силков, плести корзины и подстилки.
Более того, случайно обнаруженная оболочка шпанской мушки означала, что добыть масло для светильников будет несложно. Мужчины безумно устали, от жары голова пошла кругом. Может, это и натолкнуло их на дерзкую мысль напасть на жука-скакуна. Челюсти насекомого могли перекусить человеку руку или ногу, а к тому же эти создания были необычайно проворны и прожорливы. Найл видел однажды, как один такой меньше чем за полчаса поймал и проглотил двенадцать крупных мух.
Правда, если насекомое выманить наружу и напасть в тот миг, когда оно выбирается из тесного для него лаза, то есть надежда справиться с ним. Первым делом мужчины насобирали побольше креозота, обрезая его возле корня кремневыми ножами. Подсушенная час-другой на солнцепеке хрупкая, пахнущая смолой древесина этого куста полыхает, как факел. Нарвали также травы альфа и сложили пучками, а чтобы не унесло ветром, придавили сверху камнями. Затем, натаскав камней поувесистей, сложили их возле логова в кучу. Насекомое, почуяв неладное, затаилось и пристально наблюдало за приготовлениями, но вмешиваться не решалось: слишком их много, этих бестолково снующих двуногих. Стоило Хролфу подойти ближе, как из-под камня, что возле лаза, угрожающе высунулись похожие на когти челюсти. Солнце приближалось к зениту, и работать иначе как по несколько минут кряду становилось невозможно.
Даже в тени цереусов пот, проступая на коже. Мгновенно испарялся, прежде чем охотники успевали заметить его.
Когда ослепительное солнце стояло уже над самой головой, мужчины спрятались под зонтами и пригубили воды, чтоб не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент.
Чтобы жук не подготовился к драке, решили обмануть его, сделав вид, что уходят, и перебрались к кактусовой поросли. Когда полдень миновал, Джомар решил: пора, ведь ни один из обитателей пустыни не ожидает опасности в это время суток. Используя кусочки сухой коры, он развел огонь и поджег пучок травы. Солнце светило так, что языков пламени было не видно, но, когда занялись кусты креозота, к небу черными клубами повалил едкий дым. Охотники прекрасно понимали, как отчаянно рискуют (дым может заметить любой из паучьих дозорных), и потому торопились. Подхватив пламенеющие кусты за корневища, мужчины проворно потащили их через песок, а Улф копьем приподнял и сдвинул прикрывающий вход камень, ожидая, что насекомое тотчас бросится наружу. Но этого не произошло. Швырнув кусты в горловину лаза, все отпрянули, утирая лицо и глаза, которые заливал едкий пот. Прошла целая минута, прежде чем жук, потревоженный огнем и дымом, наконец дал о себе знать. Стоило ему попытаться отодвинуть камень, перекрывающий лаз, как Торг что есть силы метнул в него тяжелый обломок скалы. Камень ударил насекомое в грудь, едва не задев выпуклые глаза.
Другой камень, брошенный Хролфом, размозжил жуку сустав передней лапы. Жук раскрыл продолговатые крылья, собираясь взлететь, и тут Джомар вогнал копье в жесткое брюхо насекомого. Тот скорчился от боли, и вдруг его мощные челюсти неожиданно схватили Джомара за ногу. Пронзительно вскрикнув, он забился, силясь высвободиться. В этот миг обрушился еще один камень, самый большой, высадив твари глаз и сокрушив толстый покров, защищающий череп.
Челюсти разомкнулись, и Джомар, из бедра которого хлестала кровь, упал на песок. Хролф вонзил копье в жука, насекомое судорожно дернулось, сбив с ног Улфа, и, подскочив, повалилось на спину в нескольких метрах от пещеры. Прошло еще минут пять, прежде чем оно затихло окончательно. Кажется, это Вайг, вглядевшись в лаз, заметил, что за горящими кустами креозота что-то шевелится.
– Там еще один! Все мгновенно насторожились, изготовившись к очередной схватке. Однако новый враг медлил.
Джомар кое-как доковылял до зонта и, усевшись в тени, припал губами к посудине с водой. Хролф внимательно осматривал его рану, остальные, запалив оставшиеся кусты креозота, побросали их в лаз. Однако жара брала свое: люди все как один, тяжко отдуваясь, прилегли возле входа в пещеру. Спустя полчаса, когда кусты креозота превратились в груду угольев, в горловине послышалась возня и наружу показались длинные усы-антенны.
Из норы вылезла самка жука-скакуна, гораздо меньшая, чем самец. Следом выкатилось с полдесятка личинок, каждая с руку длиной. Рассказывая потом об этом младшему брату. Вайг говорил, что ему вдруг стало жаль жуков, хотя он знал: подойди поближе, и на него бы набросились даже личинки.
Насекомые медленно поползли по раскаленному песку, направляясь к глубокой балке, примерно в километре от пещеры. Самке было важно спасти детенышей, и она вовсе не собиралась драться с людьми. Прошло несколько часов, прежде чем мужчины снова заглянули в нору. Она оказалась столь глубокой, что Джомар предположил: здесь когда-то обитало семейство пауков-каракуртов. Это была самая настоящая пещера со стенами и сводом, укрепленными слюной жуков.