Невеста

– Не очень-то похоже на спасение.
– Ну разумеется, не похоже! – провозгласила Эсме.– Пока не похоже. Чуть позже поймешь. Только подумай: ты больше ничем не связана и можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Ты – свободная женщина!
– Угу,– промычала Милли, мрачно уставившись в чашку.
– Не хандри, солнышко,– подбодрила ее крестная.– Выпей кофе и посмотри телевизор. А потом мы с тобой пойдем пообедаем.
Ресторан был большим и безлюдным, лишь несколько мужчин сидели поодиночке и читали газету за чашкой кофе. Руперт неловко огляделся по сторонам, гадая, который из них Мартин. Он сказал, что наденет черные джинсы, однако в черных джинсах были почти все посетители ресторана. В костюме и дорогой сорочке Руперт почувствовал себя вырядившимся не к месту.
Покинув контору вчера вечером, он бесцельно бродил по улицам, а с приближением утра снял номер в захудалом отеле в Бэйсуотере, где и провалялся без сна, глядя в испачканный пятнами потолок. После завтрака в кафе Руперт взял такси до Фулема и тайком, словно вор или взломщик, пробрался в дом, молясь, чтобы Франческа уже ушла на работу. Он принял душ, побрился и переоделся, затем сварил себе кофе и выпил его в кухне, глядя из окна в сад. Поставив чашку в посудомоечную машину, посмотрел на часы и взял портфель. Обычный порядок вещей, повседневная рутина. На миг ему показалось, что все идет по-прежнему.
Однако жизнь изменилась и уже никогда не будет такой, как раньше. Его душу вывернули наизнанку и вырвали оттуда правду. Теперь ему предстояло решить, что с этой правдой делать.
– Руперт?
Мужской голос прервал ход мыслей, и он поднял глаза. У соседнего столика стоял молодой человек в черных джинсах, с коротким ежиком волос и серьгой в ухе. Вопреки себе Руперт растерялся и осторожно встал из-за столика.
– Добрый день,– поздоровался он, понимая, что его тон излишне напыщен.– Мы знакомы?
– Мы разговаривали по телефону,– певуче произнес молодой человек.– Я – Мартин.
– Ах да,– сказал Руперт и вцепился в портфель.
Его вдруг будто парализовало от страха. Он видел воплощение гомосексуальности, собственное скрытое «я», в точности воспроизведенное для всеобщего обозрения.
– Очень любезно, что вы приехали в Лондон,– натянуто произнес Руперт.
– Пустяки,– отмахнулся Мартин.– Я все равно бываю здесь как минимум раз в неделю. Ну а уж если дело важное…
– Да,– кивнул Руперт и принялся сосредоточенно изучать меню.
Надо взять письмо и, если получится, координаты Аллана и при первой возможности уйти.
– Пожалуй, я выпью чашечку кофе,– сказал он, не поднимая взгляда.– Двойной эспрессо.
– Я ждал вашего звонка,– признался Мартин.– Аллан много мне о вас рассказывал. Я всегда надеялся, что однажды вы захотите его разыскать.
Руперт медленно поднял голову.
– Что именно он вам рассказывал? Мартин пожал плечами.
– Все.
Руперт покраснел до кончиков волос и положил меню на стол. Он взглянул на Мартина, приготовясь пережить унижение, однако в глазах молодого мужчины светились доброта и понимание.
– Когда вы виделись с ним?
– Шесть лет назад.
– Вы были с ним… близки?
– Да, очень.
– Понимаю.
– Вряд ли.– Мартин сделал паузу.– Мы не были любовниками. Я был его адвокатом.
– А-а,– смутился Руперт.– Он…
– Он серьезно болел.
Руперта обжег страшный смысл сказанного. Вот оно, грянуло. Без предупреждения. Круг замкнулся. Приговор прозвучал. Он согрешил и теперь наказан. Он творил мерзость, и карой ему станет мерзостная болезнь.
– СПИД,– без всякого выражения промолвил он.
– Нет,– возразил Мартин с едва уловимым оттенком презрения.– Не СПИД. Лейкемия.
К горлу Руперта внезапно подкатила тошнота, как после кошмарного сна, перед глазами заплясали белые точки.
– К сожалению,– продолжил Мартин,– Аллан умер четыре года назад.