Его звали Герасим

— Но если удалось вам, то удастся и другим, — возражаю я. Мне ли не знать, какие есть специалисты по дешифровке любых сложных кодов.
Историк хитро усмехается:
— Есть один нюанс. Ни у кого нет последней тетради…
Вот теперь я понимаю, почему он так спокоен.
— И у Руше?
Афанасий Сергеевич кивает:
— И у Руше.
Ладно. Не клещами же вытягивать из него каждое слово. Захочет, сам расскажет.
— Я сейчас… — говорю ему и выхожу в коридор.
Сделав звонок, возвращаюсь к Афанасию Сергеевичу. Минут двадцать мы с ним беседуем ни о чем, пока не появляются люди, присланные генералом.
Прощаюсь с историком:
— Выздоравливайте, Афанасий Сергеевич. Пока все не образуется, у вас будет постоянная и очень надежная охрана, — киваю на трех огромных горилл, готовых приступить к выполнению генеральского задания.
Под мышкой у каждого наверняка здоровенная пушка.
Иду к выходу, но Афанасий Сергеевич окликает меня:
— Ге… Вадим!
Оборачиваюсь.
— Мне бы хотелось после выписки вместе с вами проверить мою версию.
Я несколько удивлен. Зачем проверять, когда все уже известно?
Афанасий Сергеевич поясняет, загадочно улыбаясь:
— Дело в том, что полковник Генерального штаба, чьи дневники я изучил, был весьма дальновиден… Поэтому для того, чтобы определить конкретное место с точностью до двух штыков лопаты в глубину, необходимо заглянуть в несколько других мест и уточнить координаты по оставленным там знакам…
Мне остается только развести руками. Историк, оказывается, конспиратор еще тот.
— Обязательно проверим, Афанасий Сергеевич, и думаю, что уже довольно скоро.
Выхожу из госпиталя на улицу. Для историка я сделал все, что мог, ну а золото подождет. Теперь первоочередная задача — разобраться с мафиози. Все, что было до этого, — только цветочки…
Продолжение следует