Крестовый поход

Я и сам многого не знаю. Однако не забывайте, что на Новейших Новых Гебридах фиванская инквизиция не умертвила ни одного ребенка. Разумеется, много детей погибло под их бомбами во время вторжения. Много их погибло и при разрушении Нового Бостона. Однако даже при уничтожении целых населенных пунктов на Новейших Новых Гебридах оттуда сначала вывозили детей.
Конечно, можно твердить, что фиванцы «воровали наших детей». Можно говорить, что убийство родителей наносило детям тяжелейшую психологическую травму, а фиванцы не тронули их, чтобы в дальнейшем «промывать им мозги». Однако они пощадили детей, а ригельцы никогда не оставили бы их в живых! — Андерсон на секунду умолк, а потом медленно покачал головой: — Дамы и господа! Не стану утверждать, что если мы пощадим фиванцев, они никогда не будут нам угрожать. Я не могу это сейчас говорить, потому что, пока мы не окажемся в Фивах, многое по-прежнему будет нам неизвестно. Однако цель Запрета 2249 года заключается как раз в том, чтобы заставить нас ждать, чтобы дать нам возможность узнать правду, прежде чем мы совершим очередной необдуманный поступок.
Поэтому, при всем моем уважении к господину Оуэнсу, я прошу его снять свое предложение. Давайте подождем!
Подождем, пока звездная система Фивы не окажется в руках Антонова. Подождем, пока не увидим, что у нас действительно нет выбора, и не поймем, что поступаем по справедливости, а не сгорая от ненависти и желания отомстить! Я уже стар, — негромко повторил Андерсон, — но вы в основном молоды. За свои решения я заплатил дорогой ценой: невыносимым чувством вины и ночными кошмарами! А вы пока не знаете, что это такое.
Возможно, у нас не будет выбора, но прошу вас не торопиться. Подождите! Подождите еще немного! Если не ради фиванцев, так хоть ради собственной чистой совести!
Андерсон отключил микрофон и склонил голову на руки. В обширной Палате Миров воцарилось молчание. Потом прозвучал гонг, призывавший депутатов к вниманию.
— Председательствующая, — негромко сказала Шанталь Дюваль, — предоставляет слово достопочтенному депутату от Фиска.
Поднялся Евгений Оуэне. Его лицо все еще было красным от злости, а его движения — резкими и решительными, но в его глазах появилось странное выражение, и он заговорил удивительно спокойно:
— Госпожа спикер, я снимаю свое предложение до тех пор, пока нам не станет известно то, что адмирал Антонов обнаружит в Фивах.