Скорая помощь

– И между прочим, доктор, – сбился с лекторского тона Флетчер, – у меня головная боль проходит.
Конвей как раз собрался сказать ему, что у него тоже проходит, как вдруг в их разговор вмешался Приликла.
– Друг Флетчер, – сказал цинрусскиец, – я наблюдал за эмоциональным излучением уцелевших существ с того момента, как вы отключили механическую систему клетки. Их состояние подверглось резкому ухудшению, и теперь они оба примерно в том же состоянии, в каком были, когда мы прибыли сюда, и, пожалуй, им стало даже немного хуже. Друг Флетчер, мы можем скоро потерять их.
– Но это… Это просто бессмыслица какая-то! – вспылил капитан и устремил на Конвея умоляющий взгляд.
Конвей представил себе, как дрожит Приликла внутри своего скафандра-шарика в ответ на взрыв эмоций капитана. Но что он представлял себе с трудом – так это то, каких усилий крошке-эмпату, который только в самых крайних случаях высказывал несогласие с кем-либо, стоило это высказывание. Конвей поспешно проговорил:
– Может быть, и не бессмыслица. Но выяснить это можно единственным способом.
Флетчер сердито фыркнул на него, улегся на спину, просунул руку в щель, и через несколько секунд все прутья, колья и шомполы снова задергались, застучали и заклацали. А у Конвея снова заболела голова.
Приликла сообщил:
– Состояние пострадавших улучшается.
– А насколько оно улучшилось в последний раз? – обеспокоенно осведомился Конвей. – Можешь ли ты определить по картине эмоционального излучения, не собирается ли одно существо напасть на другое?
– Оба существа в течение нескольких минут полностью пришли в себя, – ответил эмпат. – Их эмоциональное излучение было настолько интенсивным, что сумел значительно ограничить район поиска. Они находятся на расстоянии в два метра друг от друга, и ни одно из них не намерено нападать на другого.
– Не хотите ли вы сказать, – проворчал капитан, – что ФСОЖ, пребывающий в добром здравии, и слепец находятся в непосредственной близости друг от друга и зверь не желает нападать на слепца?
– Быть может, слепец нашел какое-то убежище и спрятался, – предположил Конвей. – Ну а для ФСОЖ эта ситуация означает «с глаз долой – из сердца вон».
– Прошу простить меня, – сказал Приликла, – но я никак не могу с полной уверенностью судить о том, что эти два существа принадлежат к разным видам. Картина их эмоционального излучения, казалось бы, говорит именно об этом. Одно излучает в основном гнев и боль, а второе – более сложные эмоции, свойственные мыслящему существу. Но можно ведь предположить и другое: что оба этих существа – слепцы и что один из них перенес тяжелую черепно-мозговую травму и в итоге утратил способность связно мыслить.
– Стройная гипотеза, доктор Приликла, – отметил капитан, скривился и инстинктивно поднес руки к шлему – увы, даже сжать виски ладонями он не мог, поскольку был в шлеме. – Этим можно было бы объяснить то, почему они находятся так близко друг от друга, но тогда непонятно, почему на их состояние столь непосредственно влияет работа коридорных механизмов. Если только я не напортачил в системе управления, не задел какой-то выключатель, который влияет на систему жизнеобеспечения… Нет, увольте, я в полном замешательстве!
– Все в замешательстве, друг Флетчер, – утешил его эмпат. – Картина общего эмоционального излучения не оставляет в этом никаких сомнений.
– Давайте вернемся на «Ргабвар», – неожиданно предложил Конвей. – Мне нужно немного передохнуть в тишине и подумать.
Все покинули дискообразный звездолет, оставив в дозоре Чена, которому были даны строгие инструкции: держаться на расстоянии и к обшивке не прикасаться. Приликла тоже решил вернуться на неотложку. Он заявил, что излучение уцелевших существ настолько сильное, что он способен улавливать его и на расстоянии, тем более что коридорные механизмы продолжали работать и оба существа чувствовали себя все лучше и лучше.
Войдя на борт «Ргабвара» через люк для доставки пострадавших, все тут же прошли в лабораторию, где обнаружили Мерчисон, перепачканную кровью и окруженную разложенными на секционных столах кусками тел слепцов и ФСОЖ. Конвей обратился к капитану с предложением еще раз рассмотреть план корабля слепцов, и тот с радостью согласился, тем более что вовсе не разделял профессионального интереса медиков к кускам инопланетянского мяса. Нэйдрад присоединилась к капитану и Конвею.
Когда план корабля появился на экране монитора, Конвей попросил Флетчера поправлять его, если он будет ошибаться, и приступил к изложению возникшей проблемы так, как сам ее видел.
Как большинство больших проблем, она складывалась из проблем поменьше, и некоторые из них можно было решить. Корабль слепцов остался неповрежденным. Он имел форму диска, толщина которого к середине постепенно увеличивалась. В середине находился круг, занимавший около трети радиуса диска, где располагались источник энергоснабжения корабля и соответствующее оборудование. За этой территорией лежал кольцеобразный коридор, к которому от ребра диска вел прямой коридор. На плане это выглядело в виде серпа с округлым лезвием, часть которого была занята отрезком дуги, где находился отсек управления.
За кольцевидным коридором находилась зона жизнеобеспечения для команды и их пленников. Судя по пропорциям помещений, впечатление создавалось такое, что корабль предназначался специально для перевозки ФСОЖ. Освещение, атмосфера, устройство подачи питания и зона для физических упражнений – все говорило об этом.
Конвей сделал паузу, обвел взглядом товарищей – ни у кого пока его выводы не вызывали возражений. Он продолжал:
– Устройство механизма в коридоре, в особенности – наличие острых металлических элементов, меня тревожит, поскольку я сомневаюсь в том, что ФСОЖ на корабле содержатся исключительно для того, чтобы подвергать их пыткам. Мне более симпатична идея о том, что их в каких-то особых целях приручают. Никто не станет конструировать космический корабль ради неразумного животного, если только это существо не обладает для конструкторов какой-то немыслимой ценностью.