Окончательный диагноз
– Кто знает, что в вашем случае глупо, а что нет, – задумчиво проговорил священник. – Но, пожалуй, я с вами согласен. Можете припомнить еще какие-нибудь не внесенные в историю болезни важные случаи?
Хьюлитт стал рассказывать, и чем дальше, тем больше вспоминал разных случаев. К его удивлению, в истории болезни фигурировали даже самые пустяковые эпизоды. Последовал нудный перечень обычных для мальчишки ушибов и порезов. Порезы и ссадины у него всегда заживали очень быстро, хотя некоторые из них поначалу казались такими глубокими, что их следовало бы зашить.
– В детстве и юности я не любил докторов, – сказал Хьюлитт. – Потому что они упорно прописывали мне лекарства, думая, что от них станет лучше, а все выходило с точностью до наоборот. Сначала мне показалось, что и Медалонт – не исключение, но он отменил все лекарства, и пока со мной ничего страшного не произошло, кроме сердечного приступа в первую ночь. Мне продолжать, падре? Вам такие сведения от меня нужны?
– Сам не знаю, какие сведения мне нужны, – признался Лиорен. – Да и услышь я от вас нужные мне сведения, вряд ли бы я понял, что это именно то, чего я жду. Но если все, что вы и множество лечивших вас докторов говорите, правда, и учитывая два имевших место необычных клинических явления, остается одно вероятное объяснение. Для меня оно более очевидно, чем для вас, хотя я и неохотно с ним соглашаюсь.
Тарланин еще ближе наклонился к Хьюлитту, и землянин заволновался: не упадет ли на него тяжеленный священник. Хьюлитт почти физически ощутил волнение падре.
– Пациент Хьюлитт, – спросил Лиорен, – являетесь ли вы членом религиозной секты?
– Н-нет! – вырвалось у Хьюлитта.
– До своей гибели при авиакатастрофе, – продолжал священник, – являлись ли ваши родители членами какой-либо секты? А ваши бабушка и дедушка? Вероятно, эта секта была крайне малочисленной, поскольку не могла расширить ряды своих последователей, существуя в окружении материалистов. Наверняка приверженцы этой секты придерживались высоких правил морали, были преданы своим верованиям и отличались непоколебимой верой. Вы тогда были очень маленьким, но, может быть, ваши родители все же наставляли вас в вере?
– Нет, – снова ответил Хьюлитт.
– Вы достаточно хорошо подумали? – возразил падре. – Подумайте как следует.
Он отклонился назад. Хьюлитт не понял, что это означает – успокоение или же разочарование.
– Простите, падре, – сказал он. – Вы ранее спросили меня насчет моего отношения к религии, и я отказался от вашей помощи. Я думал, вы сразу поняли, что я – человек неверующий. Так зачем же вы задаете мне столько вопросов на тему религии? Повторяю: я никогда не был верующим.
Хьюлитт ужасно обрадовался тому, что кровать загорожена звукоизоляционным полем – падре Лиорен заговорил настолько громко, что в противном случае его было бы слышно на другом конце палаты.
– Я задаю эти вопросы потому, что вынужден их задавать. Религиозные воззрения порой в значительной мере сказываются на психике пациентов. А в особенности я их задаю из-за того, что произошло сегодня ночью.
После вашего разговора с пациенткой Морредет, – взволнованно продолжал Лиорен, – пациентка, состояние которой до тех пор не внушало опасений, сильно разнервничалась, что в итоге привело к тяжелейшим спазмам. Вы помогали дежурной сестре удерживать пациентку, когда худларианка делала ей укол успокоительного. Затем у нее остановились оба сердца. Можно было бы как-то по-другому назвать ваши действия, но факт остается фактом – то, что вы сделали, называется не иначе как «наложение рук».
Когда прибыла реанимационная бригада, – чуть спокойнее проговорил падре, – реаниматоры пришли в ярость – второй раз за два дня их вызвали в эту палату, и оба вызова в итоге оказались ложными. Торннастор в полном изумлении, что редкое явление для главы Отделения Патофизиологии. Он попросил перевезти Морредет в его лабораторию для более тщательного обследования. Произошло невероятное. А пациентка Морредет счастлива безмерно, потому что на месте ранения у нее выросла новая прекрасная шерсть.
Лиорен немного помолчал, потом добавил почти извиняющимся тоном:
– Наш госпиталь славится тем, что тут непрерывно творят медицинские чудеса, но то, что случилось с Морредет, – поистине чудо. Даже я в недоумении.
А как вы все это объясните, пациент Хьюлитт?