Танцы с Виртуэллой
Она повернулась и пошла к дому.
И почему она только такая спокойная? Просто как компьютер.
Розалия Самуиловна вдруг остановилась.
— Вы, Сережа, наверное, думаете, с чего это я такая невозмутимая. У меня, в сорок втором, в городке Белая Церковь убили всех: маму, папу, сестер, брата, дядю-нэпмана, тетю-коммунистку. Только я просочилась через какую-то щель в заборе, прошла пятнадцать километров, и, благодаря своим светлым волосикам, оказалась в детском доме. А там, в Белой Церкви, сперва разминались шутцманы, это что-то вроде бандеровцев, потом работала немецкая айнзацгруппа, успокаивая скулящих от страха людей выстрелами в затылок. Все вполне однообразно. Несколько больше изобретательности применялось по отношению к детишкам. В любом случае группе понадобилась только пара часов, чтобы уложить всей жителей местечка в двадцатиметровый ров по методу называющемуся «сардины в банке». Через два часа от людей не осталось ничего, кроме аккуратной грядки. Вот что значит работать по-европейски. Так что я прекрасно знала, что кошмар у меня всегда за спиной, что он только ждет удобного момента.
Нельзя просто сказать «ага», подумал Сережа, но и нельзя сейчас впустить этот ров в свою голову.
— Ваш сын, наверное, пытался узнать, кто командовал этой айнзацгруппой?
— Андрюша, конечно, узнал. Имя — Андре Энгельманн. Звание — хауптштурмфюрер СС. Выпускник Гейдельбергского университета, философ по образованию, по должности офицер СД, по национальности полунемец-полуфранцуз. Интересный человек, правда? После войны житель Аргентины. Был женат. Сын его, Антуан Энгельманн-Ферреро, во-первых, известный биохимик, во-вторых, прогрессивный общественный деятель.
И старушка несгибаемым шагом отправилась к свой парадной. Два часа в запасе. Сережа перебрался в другой микрорайон и там зашел в телефонную будку, которую, похоже, чаще использовали по другому назначению.
Сдается, что Вика сперва искала себе не лекарства (лекарствами мог и шеф обеспечить), а наркоту. И доискалась — нехорошие люди взяли ее под контроль и заставили делать нехорошие дела. Да, к сожалению, без Володи Матова сейчас не обойтись.
— Можно поговорить с капитаном Матовым?
— А кто его? Да, ладно, какая разница. Эй, Вова… Да не чoкай, возьми трубу.
— Кто там меня захотел? — раздался зычный голос Матова. Товарищ капитан когда-то выпустил Сережу из КПЗ, куда его посадил другой товарищ капитан — за торговлю сидюками в неположенном месте.
— Шрагин. Сергей.
— Кто? А, мальчуган Сереженька. Ну, что стряслось, вундеркинд? Банк считает, что ты у него срубил пару миллионов в киберпространстве? Или соседка отметелила в пространстве физическом?
Придется терпеть, хотя Володя Матов моложе «мальчугана» лет на десять.
— Извините, товарищ капитан, Володя. Сегодя я очень хочу спросить, кто у нас в городе, в смысле из преступных группировок, занимается, «колесами»?
— Какой шустрый мальчуган. Хочет все узнать о «колесах», а может еще о девушках, которые всем дают. Я к телефону бежал его спасать, не попался ли опять по дурости душевной, а он вон о «колесах» задумался. Нет уж, иди уроки делай.
— Володя, тормозни. Я тут пытаюсь одно дело распутать.
— Ты, распутать дело? Да у тебя, Серго, другой талант, чтобы дела запутывать.
— Ну, просто скажи. Там от меня много зависит. Кроме меня никто ей не поможет…
На том конце провода возникла небольшая пауза. Володя Матов был боевым ментом, схлопотавшим когда-то пулю от горцев, поэтому он и отмазал нелепого торговца сидюками от нелепой статьи, поэтому он иногда задумывался в хорошем смысле этого слова.
— Блин, ну, не телефонный это разговор. И вообще… Этим занимается группировка Князя, Князева. Особенно его подручные Акула и Панцер. Черт, и чего это у них такие красивые прозвища? Почему никто не назовет себя Рвота или Засранный Толчок. Да они тебя раздавят и не заметят. А больше я тебе…
Телефон отключился, потому что карточка простилась со своей недолговечной телефонной жизнью… Можно, конечно, снова в нее жизнь вдохнуть, но лучше не стоит. Матов все-таки мент, хотя и не вполне стандартный. Скорее всего, он больше бы ничего такого не рассказал, но мог бы еще и пару неприятных вопросов задать…
Про Князевскую группировку попадались пару раз сообщения и в прессе. Если точнее, информация выбрасывалась из ГУБОПа, пока там был начальником боевой полковник Гамаюнов. Князев имеет отличное легальное прикрытие — десяток так называемых «международных» аптек, где полки ломятся от дорогущих импортных средств. Писали, что при этом ряд «отечественных» аптек закрылось после наездов князевских ребят. Сколько в этом было правды — фиг знает, и может быть «отечественные» аптеки с малым выбором препаратов и хамоватым обслуживанием просто не выдержали честной конкуренции. А еще в какой-то статье, где фамилия автора уже в траурной рамочке, чиркнуто было, что штаб-квартирой Князева являются аптечные склады неподалеку от станции «Электросила», некогда принадлежавшие Главному Аптекоуправлению.
Ладно, пора уже на конспиративную встречу со старушкой, авось надыбала чего-нибудь. Авось…
Около сталинского дома, оборудованного по евростандарту, стояла машина скорой помощи — возле той самой парадной. У Сережи защемило сердце. Он почувствовал себя загнанным и обреченным. Он уже понял, кого сейчас вынесут на носилках.
Из дверей показалось двое санитаров, которые похоже не чувствовали веса тщедушного тела, почти незаметного под одеялом. Из-под одеяла виднелись только несколько пятен сухой и смятой как бумага кожи. Вот и дотянула Розалия Самуиловна до второго землетрясения в своей жизни. Старушку, практически потерявшую телесность, пронесли на расстоянии метра от оцепеневшего Сережи. Осталась ли жизнь где-то в этих мощах? И вдруг мощи открыли глаза — яркие, голубые, прямо лазерные, как у Виртуэллы. В глазах жизнь была, да еще какая.
— Хватай дискету. Я кому сказала, быстро.
В сухой старческой руке мелькнул черный квадратик. Шрагин рефлекторно метнулся вперед и выхватил дискету.
— Не подведи, Сереж.
Закрылись за старушкой двери Скорой, а он вдруг увидел светловолосую девочку Розочку, похожую на маленькую Виртуэллу, только в стоптанных башмачках, она убегала в молочно-белый туман, оставляя за спиной кровь и боль…