Черный замок
Когда пошатывающийся от набегающей волнами тошноты Керлик добрёл до внутреннего двора, шум прекратился. Возможно, потому чародей и отворил калитку в воротах, не утруждая себя проверочными и защитными заклинаниями. О чём серьёзно пожалел. Но поздно.
На пороге стояла большая корзина.
— Н-да-а-а, — раздалось позади мага.
— Ты где шлялся?! — раздражённо рявкнул Керлик. Ему не требовалось оборачиваться, чтобы признать капитана стражи Маргаритку Каменотёса (не повезло здоровенному мужику с именем — родители ждали девочку).
— А? Что? — на всякий случай Марго изобразил невинное изумление — пытался спрятать смешок. Господин выглядел донельзя глупо. По большей части из-за того, что балахон оказался вовсе даже не балахоном, а покрывалом, и теперь грозный чародей сверкал… ну, скажем так, не только голыми ягодицами.
— Кто здесь главный, Марго? — маг не отрывал панического взгляда от корзины, наблюдая за опасным шевелением тряпок.
— Ты, господин.
— И почему же я, а не мои верные воины, открываю дверь?
— Потому что у твоих верных воинов, господин, как и положено воинам, имеется инстинкт самосохранения, а у тебя, как и у всякого великого мага, он отсутствует напрочь. Как, кстати, и мозги, — честно высказался Марго.
— Верно, — согласился Керлик и, наконец, решившись, наклонился и осторожно вытащил из корзины маленький, хрупкий свёрток. Даже капитану, чародейство которого ограничивалось несколькими боевыми заклятьями, не требовалось объяснять, что некрасивый сморщенный комочек в пелёнках — ребёнок мага.
— Бедное дитя, — вдруг нежно, тихо-тихо прошептал закалённый воин. — Как же так?
— А вот так, — в глазах чародея заблестели слёзы. — Эта дрянь настолько меня ненавидела, что решилась на такое…
Ни одна мать по доброй воле не отдаст своё дитя чёрному магу. Спрячет, убьёт, бросит в канаве, подкинет волкам или крестьянам, но только не отцу проклятому… А эта!.. И ведь не надругался он над нею — сама пришла, соблазнила, влюбила… творила, что желала. И оскорбив, унизив, ушла. А Керлик не стал удерживать и мстить — не видел он удовольствия в подобных забавах. Может, оттого, что насмотрелся оных у папаши в замке. Не умел и не желал уметь Керлик обижать женщин, особенно тех, которые осмеливались делить с ним постель. А эта… И за что? Почему? Хоть бы объяснила…
— Ладно, пусть её, — хмыкнул чародей. — Моё дитя и точка!
Ребёнок радостно — не иначе, в знак согласия и в честь встречи — промочил пелёнки насквозь, открыл лучистые и вместе с тем неожиданно тёмные — в папашу — глаза, а затем раззявил рот и завопил.
— Жрать хочет, — прокомментировал произошедшее Марго.
— Наверное, — согласился Керлик. — Что делать-то будем?
— Хочешь, я за Миртой сбегаю? Зря, что ли, она ребёнка рожала?
— Совсем сдурел?! — будь руки мага свободны, он бы покрутил пальцем у виска. — У неё от одного твоего вида молоко свернётся.
— Тогда сам иди, — обиделся капитан.
— Тогда она и вовсе помрёт! И что же, мне тогда ещё одного младенца в дом тащить?! Нам и этого, чую, более чем достаточно будет!
— А всё твои законы! — наставительно поднял палец Марго. — Говорил же я тебе, господин, не отменяй права первой брачной ночи, а ты что? До чего докатился! А ещё чёрный маг…
— Но-но… — нахмурился Керлик, но мысль закончить не успел, так как от вопящего младенца потянулся подозрительный запашок. Подозревая самое страшное, чародей сдёрнул пелёнку… Двое мужчин в ужасе переглянулись. — Ты это… поди, воды подогрей — купать будем. А я в конюшню. Наш Нюка там козу прячет, у неё, кажется, недавно козлята появились. Дитям оно… козье молоко… говорят полезно. И когда эти проспятся, бабу какую всё-таки приведи. Проконсультируемся хотя бы.
— Сделаю, — стражник двинулся было на кухню, но вдруг остановился. — Господин, а зачем Нюке здесь коза?
— Как зачем? — искренне удивился Керлик. — Это же верное средство защиты от чёрной магии.
— Правда?
— Нет.
Чёрный замок от восторга сиял белоснежными стенами — его обитатели славились весёлым нравом, а теперь и вовсе пойдёт потеха!