Банковый билет в 1000000 фунтов стерлингов
— Вот он, сэр, — и я отдал ему билет.
— Я выиграл! — воскликнул он и хлопнул Абеля по спине. — Ну, что ты теперь скажешь, брат?
— Скажу, что он жив, а я проиграл двадцать тысяч фунтов. Никогда бы этому не поверил.
— Мой отчет еще не кончен, — сказал я, — и рассказывать придется долго. Разрешите мне навестить вас на днях и рассказать подробно всю историю этого месяца; ручаюсь, что ее стоит послушать. А пока взгляните вот на это.
— Что такое! Счет в банке на двести тысяч фунтов! Неужели они ваши?
— Мои. Я их заработал в тридцать дней, осмотрительно пользуясь небольшой ссудой, которую получил от вас. Я ничего не делал, только покупал разные пустяки и просил разменять билет.
— Ну, это поразительно! Просто невероятно, мой милый!
— Не беспокойтесь, у меня есть доказательства. Не принимайте моих слов на веру.
Теперь пришел черед Порции удивляться. Широко раскрыв глаза, она сказала:
— Генри, это в самом деле ваши деньги? Значит, вы мне сказали неправду?
— Да, милая, сказал. Но ведь вы меня простите, я знаю.
Она капризно надула губки и сказала:
— Не будьте так самоуверенны. Вам не следовало обманывать меня.
— О, вы должны простить меня, дорогая, должны примириться: ведь это была шутка, вы же понимаете. Ну, а теперь нам пора.
— Подождите, подождите! А как же вакансия? Ведь я хотел дать вам место, — сказал мой джентльмен.
— Ну, — сказал я, — я вам как нельзя более благодарен, но мне, право, не нужно никакого места.
— Но вы можете получить самое лучшее, какое имеется в моем распоряжении!
— Еще раз благодарю от всего сердца, но мне, пожалуй, даже и такого не нужно.
— Генри, как вам не стыдно? Вы плохо благодарите этого доброго джентльмена. Можно, я поблагодарю за вас?
— Ну конечно, милая, если вы можете сделать это лучше. Посмотрим, как у вас это получится.
Она подошла к моему джентльмену, села к нему на колени, обняла его и поцеловала прямо в губы. Оба пожилых джентльмена расхохотались во все горло, а я так и застыл на месте, просто окаменел, можно сказать.
Порция сказала:
— Папа, он говорит, что в твоем распоряжении нет такого места, какое он принял бы, и я обижена не меньше, чем…
— Дорогая моя, неужели это ваш папа?
— Да, это мой отчим, и самый милый, какой только может быть. Теперь вы понимаете, почему я так смеялась, когда вы мне рассказывали у посланника, каких хлопот и огорчений наделал вам план дяди Абеля и папы?
Разумеется, тут уже я не стал молчать и высказался напрямик, без всяких околичностей:
— О, простите меня, дорогой сэр, я беру свои слова обратно. У вас имеется свободная вакансия, которую я хотел бы занять.
— Какая же это?
— Вакансия зятя.
— Ну, ну, ну! Но, знаете ли, вы никогда еще не занимали этой должности и, конечно, не сможете представить рекомендаций, которые удовлетворяли бы условиям нашего договора, а потому…
— Испытайте меня, о пожалуйста, прошу вас! Только испытайте в течение каких-либо тридцати-сорока лет, и тогда…
— Что же, хорошо, если так, — берите ее.
Были ли мы оба счастливы? В самом полном словаре не найдется довольно слов, чтобы описать наше счастье. А когда через день-другой мои приключения с банковым билетом и счастливая развязка стали всеобщим достоянием, не говорил ли об этом весь Лондон и не смеялся ли? Да, еще бы.
Папа моей Порции отвез счастливый билет обратно в Английский банк и разменял, потом банк погасил его и опять преподнес владельцу, а он подарил нам этот билет в день свадьбы, и с тех пор он висит в рамке на самом почетном месте в нашем доме, за то что он дал мне мою Порцию. Если бы не он, я не остался бы в Лондоне, не попал бы к посланнику и никогда бы с ней не встретился, и потому я всегда говорю:
— Да, это билет в миллион фунтов, как видите. И за всю его жизнь на него была сделана одна покупка, зато такая, которая стоит вдесятеро дороже этой суммы!