На восходе солнца
— Это «Ладога»-то деталь? — сердито спросил Клим.
— Не надо быть идеалистом-семантиком, мой друг, и так придирчиво относиться к словам, — кротко ответил инженер.
— Да тут и думать-то не над чем!
Лобов посмотрел на штурмана с интересом, а тот продолжал:
— Итак, мезойское биопроизводство нуждается в защите не только от внутренних, но и внешних помех. У него должна быть действенная система охраны! И я уверен, что птеродактили, которые все время болтаются над нами, имеют к ней самое прямое отношение.
Кронин склонил голову набок и обернулся к Лобову:
— А что, это — мысль!
Лобов удовлетворённо кивнул.
— Это не мысль, — важно сказал Клим, — это железные непробиваемые факты. Я уверен, что появление тиранозавра возле атомной станции не было случайностью. Хищник генетически запрограммирован для защиты её от постороннего вмешательства. Если бы я вовремя не подстрелил его, ещё не известно, что бы из всего этого вышло. Я только ступил на дорогу, ведущую к атомной станции. А если допустить более глубокое вмешательство? Например, попытаться войти в здание. Даю голову на отсечение, что тогда будут пущены в ход более могучие силы.
— Какие? — спросил Лобов.
— Не берусь гадать какие, я же не мезоец. Это может быть все, что угодно, вплоть до ядерного оружия.
— Ядерного? — почему-то удивился Кронин.
— А почему бы и нет? Ядерная энергетика и ядерные бомбы всегда рядом. Ничего не поделаешь, единство противоположностей.
— Понимаю, — кивнул Кронин, — диалектика развития. Мне не понятно другое. Если экипаж «Ладоги» был недостаточно осторожен и сработала слепая защита, скажем, ядерного характера, то «Ладога» оказалась бы разрушенной. А она просто сменила место стоянки.
— Представьте, — сказал Лобов, — что, обнаружив нечто интересное, не теряя времени на связь с базой, ладожане взлетают, перебираясь к интересующему их объекту поближе, начинают обследование и случайно затрагивают святая святых мезойцев. А это заставляет сработать слепой защитный механизм.
— Пожалуйста, — сказал Клим инженеру, — тебя устраивает такое объяснение?
Кронин, не слушая его, проговорил в раздумье:
— Если так, то новая стоянка «Ладоги» должна быть где-то неподалёку. Иначе Штанге все-таки предупредил бы базу!
— Алексей, да ты просто гений!
— Будем считать гипотезу Алексея рабочей, — подытожил Лобов. — План наших действий будет такой: вопервых, мы организуем непрерывное наблюдение за городом, в особенности за атомной станцией и стройкой. Почти уверен, что нам удастся там за что-нибудь зацепиться. Во-вторых, надо организовать поиск «Ладоги» в районе, прилегающем к месту её старой стоянки. И, в-третьих, надо соблюдать величайшую осторожность.
Закрыв совещание, Лобов подошёл к инженеру:
— Алексей, а почему ты так удивился, когда Клим сказал о ядерном оружии?
Кронин усмехнулся, пряча глаза.
— А все-таки? — настаивал Лобов.
— Не то чтобы удивился. Просто подумал, что, помимо ядерного, люди изобрели в своё время великолепный набор и другого оружия. Нигде так не проявилась человеческая изобретательность, как при создании средств уничтожения.
— Ну и что?
— Да ничего. — Кронин помолчал и добавил: — По всему видно, что мезойская цивилизация сильно отличается от земной. А раз так, подумалось мне, то они могут применить для защиты не только знакомую нам ядерную энергию, но и такую штуку, о которой мы и понятия не имеем.