Люди — не боги

— Люди, — проговорил Лунц и в глубоком раздумье опустил голову.
— А ведь я жду ответа на свое предложение, — мягко напомнил Даль.
Лунц вскинул на него глаза, усмехнулся:
— А нельзя ли мне стать халифом багдадским или римским императором?
— Нет. Но патрулем стать вы можете. Если захотите.
— А если не захочу?
Глаза Даля стали печальными.
— У вас нет другого выхода, Дмитрий Сергеевич, — тихо сказал он.
Смутная, пугающая догадка мелькнула в сознании Лунца, он постарался не обращать на нее внимания, но тем не менее настороженно спросил:
— Нет другого выхода?
— Стоит мне покинуть борт лайнера, — проговорил Даль, — как флюктуации радиоактивности возобновятся. И скорее всего в течение ближайших секунд последует взрыв.
Лунц ни на секунду не усомнился в правдивости этих слов. Он поверил в трагичность ситуации так же естественно и просто, как раньше согласился поиграть со своим странным гостем в веселую и многозначительную словесную игру.
— Так, — пробормотал он, провел ладонью по лицу и попытался пошутить, — отпуск-то у меня, по крайней мере, будет достаточный?
— Отпусков не будет.
Даль подошел ближе и положил руку на спинку командирского кресла. Лунц избегал смотреть ему в глаза.
— Больше того, — голос Даля звучал негромко, но сердце Лунца сжималось и ныло все сильнее, — вы никогда, никогда не вернетесь на Землю. Вы не будете даже знать, где она находится. Полное забвение прежней родины — непременное условие патрульной жизни. Но у вас будет другая — прекрасная и гармоничная отчизна. У вас будет все другое — знания, возможности, интересы, любовь и семья. А Земля навсегда затеряется в просторах космоса. Вместе с вашим прошлым.
Лунц прямо взглянул в глаза Далю.
— Это все равно что умереть и родиться заново.
— Разве это плохо?
— Плохо, — твердо ответил Лунц.
Глубокие понимающие глаза Даля стали печальными.
— Но ведь нет другого выхода, — словно про себя сказал он.
— Как же нет другого выхода? — гневно спросил Лунц. — Вы же почти боги!
— Мы не боги, — виновато ответил Даль, — мы люди, только люди!
Он все уже понял раньше, чем сам командир лайнера, и теперь ждал неизбежной развязки.
— Люди не боги, — как-то безнадежно сказал Лунц, почти машинально нащупал нужную кнопку и нажал ее.
Защитный экран большого иллюминатора отъехал в сторону, открывая черное мрачное небо, полное звездного огня. Глаза Лунца обежали знакомый рисунок созвездий, легко нашли голубую красавицу звезду и потеплели. Слабая улыбка выступила на губах.
— Люди! — повторил он тихо.
Прикрыв глаза, он с пугающей ясностью припомнил шепот разнотравья под свежим ветром, медовый запах цветов, ленивый полет облаков в бездонной синеве неба, смеющееся лицо жены, поправляющей волосы, и озабоченную мордашку сына, крадущегося с сачком в руке к равнодушной бабочке-красавице. И сурово сказал:
— Пусть все идет своим чередом. Прощайте, Север Даль.
— Прощайте, командир.
В этом ответе прозвучало многое — понимание, ясная грусть, легкий упрек и едва уловимая ирония. Этот ответ повис в воздухе, ожидая продолжения. Но Лунц не сказал ничего и даже не обернулся. Он неотрывно смотрел на ослепительную голубую звезду, которая призывно смотрела ему прямо в глаза из мрака вечной ночи.