Дамский гамбит
На лицо Полины набежало облачко. Она быстро осторожным движением дотронулась до колена племянницы, точно проверяя: на месте ли девушка? Светлана с недоумением взглянула на тетку и тут же, покраснев, улыбнулась ей. Минуту молчала. Потом неуверенно спросила:
— Тетя… А мы не заедем попрощаться с Валерием Ивановичем?
Полина покачала головою:
— Некогда.
Племянница после короткой паузы снова робко заговорила:
— Помнишь, когда он звонил в последний раз?
— Да, — кивнула Полина, обгоняя еле ползущий грузовик.
— Я сняла трубку… Ну и Валерий Иванович подумал, что это ты. Мне надо было сказать, что это я. Но .. — нервно засмеялась девушка. — Очень захотелось услышать, что он тебе скажет.
Полина слегка нахмурила брови. Ляпнуть Рязанцев мог все что угодно. Глупость, гадость, неприличность. В общем, такое, что совсем не предназначено для девических ушей.
— Это плохо? — почти с вызовом спросила Светлана.
— Гм. Ну в идеале… Да. Наверное. Но в жизни ведь случается всякое. Мне, помню, в детстве тоже было очень интересно, о чем мать и отец разговаривают шепотом, втайне от нас.
— Знаешь, что он сказал? — — Нет, — всеми силами Полина старалась казаться равнодушной.
Светлана каким-то очень мягким, западающим голосом произнесла:
— Валерий Иванович сказал: «Ну что тебе надо? Штамп в паспорте? Давай поставим. Если это так важно. Не мучай ты нас обоих! Ну, не могу я без тебя…»
Полина ожидала услышать нечто подобное. Но все равно сердце почему-то высоко подпрыгнуло, словно надеялось сорваться с привязи. Ей стало жарко, душно. На мгновение она испытала острое сожаление оттого, что не услышала лично эти слова из уст Рязанцева. Женщина до боли в руках сжала руль.
— Я растерялась…
Светлана сильно покраснела, точно снова подслушала, как чудо-доктор объясняется в любви ее тетке.
— Хотела даже трубку бросить… Но испугалась: вдруг Валерий Иванович подумает, что ты с ним говорить не хочешь…
Девушка нервно накрутила на указательный палец прядь волос. Полина скосила глаза на племянницу. Интересно, как же она вышла из положения?
— И я ответила: «Раз жить не можете — так помогите. А то тетю завтра в тюрьму поведут». Он аж онемел от неожиданности… А потом так это спокойно сказал: «Света, ты? Ну-ка расскажи, моя прекрасная леди, что там у вас происходит».
На мгновение Полина испытала злость по отношению к племяннице за то, что девчонка так бесцеремонно влезла в ее личную жизнь. Но радость пересилила раздражение. Женщина засмеялась светлым счастливым смехом. Ее попутчица тоже неуверенно захихикала. Они всхлипывали, взвизгивали от восторга, повторяли: «В тюрьму поведут…»
Отсмеявшись, Светлана настойчиво спросила:
— Ну так как? Мы заедем?
Полина достала из кармана носовой платок.
Вытерла выступившие от смеха слезы. Ответила, не отрывая взгляда от дороги:
— — Ну зачем он нам нужен.
Светлана отвернулась и уставилась в окно совсем уже другим, злым и тяжелым, взглядом. Женщина остановила машину. Закурила. Мимо шелестели автомобили, грохотали грузовики, тарахтели старенькие автобусы. Полина ничего не видела и не слышала. «Ни в коем случае не отмахивайся от Светланы, как от комара в лесу. Племянница должна чувствовать, что ее мнение для тебя дорого и интересно. Даже если на самом деле тебе на него начхать», — вспомнила она наставления чудо-доктора и его по-собачьи преданный взгляд. Полина поднесла руку к горлу. Если она появится сейчас на пороге кабинета Рязанцева, док уже не отпустит ее никуда. Конец самостоятельности, независимости, свободе. Но… Разве она не мечтает, чтобы большие руки Рязанцева заключили ее в мягкий плен?
Женщина глубоко вздохнула и прислушалась.
Что это? Неужели соловей подает голос? Полина загасила сигарету и резко развернула машину.
Улыбнулась племяннице:
— Мы только скажем ему «до свидания».
Женщины снова дружно рассмеялись. «Девятка» помчалась назад к Старому Бору.