За Хартию!

– А какая у вас цель? – прошептал Оуэн. Таппер повернул голову; в его глазах отражался закат.
– Наша цель – вся земля, – ответил он просто. – Все страны мира и слава их. И все мы разделим поровну, чтобы жить в согласии.
– А что нам делать теперь?
– Жить и ждать, когда снова придет наш день. И проповедовать людям их людскую правду… Хотите, пойдем вместе. Я собираюсь на Север. Не знаю, как будем жить, но проживем как-нибудь.
– Я пойду, – сказал Оуэн.
– И я тоже.
Из-за дверей послышалось ржание Буцефала. Таппер выглянул на дорогу.
– Сюда скачет рота гусар, – сказал он. – Думаю, нам не следует их дожидаться.
Горная дорога убегала на север, теряясь в зимних сумерках. По склонам скользили вечерние тени, догоняя последние отблески солнца, похожие на пятна крови на мостовых Ньюпорта.
Кони ее величества и гусары ее величества промчались по дороге мимо пастушьего домика, но даже и тени чартистов уже не было видно ни на одной из укромных тропок.
Черные горы, сумрачные и пустынные, приняли их. Приближался сумрачный и невеселый 1840 год, начинался сумрачный и невеселый век. Век забастовок, безработицы, голода и войн.
Медленно и трудно катилась в гору маленькая тележка. А впереди еще долгий подъем, еще горы и горы…