Разыскиваются...

Дик шагал рядом с Биллом.
– Расскажите мне что-нибудь о заводах Хопли, – с мольбой в голосе попросил он – Вы делаете бомбардировщики для королевских военно-воздушных сил?
– Мы делаем их для всех, кто платит. Сейчас у нас правительственный заказ, да и за границу много идет. И Билл мрачно усмехнулся: – Будь уверен, если начнется война и на головы нам начнут кидать бомбы, так это с тех самых бомбовозов Хопли, которые я собирал собственными руками.
О! Об этом Дик не подумал.
– А все-таки это, наверное, очень интересно, – настаивал он, – работать на авиационном заводе. Мне бы очень хотелось.
– Ты так думаешь?
– Еще бы! Я вообще очень люблю летать на чем-нибудь.
Билл рассмеялся:
– Но у Хопли никаких полетов не производится. Там каждый делает свое дело. Я, например, изо дня в день занят только тем, что ставлю одни и те же болты на одном и том же месте. Уин занимается тем же самым, только в другом цехе.
Но Дика не так-то легко было разубедить, что на свете нет ничего интереснее работы на авиационном заводе (кроме, разумеется, самих полетов). Кто знает, может быть, потом, когда они с Энн двинутся дальше, он сможет устроиться на заводе Хопли?
– А платят вам хорошо? – осведомился он. Месяц скитаний научил его считаться с этим жизненно важным фактором существования.
– Нет. Платят отвратительно, – с чувством произнес Билл. – А помыкают нами, как им только хочется. Думают, что прижали к стенке, потому что текстильные фабрики закрылись, а других предприятий в Аркли нет. Но мы им еще покажем, вот увидишь!
– А как?
– Да тем самым способом, которым всегда борются с боссами, если они нанимают новичков, чтобы выжить опытных кадровых рабочих.
Для Дика все это было китайской грамотой, поэтому он предпочел воздержаться от вопроса.
А тем временем Энн, приободренная дружелюбием Уин, рассказывала ей повесть об их злоключениях.
Уин отнеслась к ее рассказу почти так же, как парень из Уэлса, которого они повстречали в начале пути.
– Да, девочка, ты с характерцем. Но, по-моему, чуточку рехнулась. Разве не так? Если бы ты знала, как нам приходится бороться за жизнь, ты бы призадумалась, прежде чем бежать из богатого дома.
И вдруг неожиданно Энн высказала то, о чем думала всю последнюю неделю:
– Я не пойму никак, почему одни люди могут жить лучше, чем другие? Почему вот мы с Диком можем сидеть дома и не работать, а другие только потому, что у них нет своего дядюшки Монти… – И, не в состоянии довести свою мысль до конца, она умолкла.
– Молодец! – одобрила Уин. – Приезжай к нам в Аркли, поглядишь, как мы живем. Мои медяки да пенсия отца – вот и все наши доходы. А нас пятеро. Мы с Биллом поженились бы еще в прошлом году, но ведь не бросишь отца с матерью без гроша.
– Конечно, нет. Но вам-то с Биллом каково?
– Да, не сладко. Они пошли молча.
Энн сдвинула брови – и не только потому, что солнце било в глаза. Жизнь казалась ей теперь куда более сложной, чем месяц назад.
Тогда все было так просто. Они убежали из дому, полные решимости и жажды приключений. Сначала они найдут работу – очень скромную, но чем скромнее, тем романтичней. А потом какой-нибудь непредвиденный случай или какое-нибудь совсем неожиданное качество собственного характера – и они знамениты на весь мир!
Осечка вышла уже с работой – в Мэнсфилде трудно было найти даже самую что ни на есть скромную. А судя по словам окружающих, везде их ждало то же самое. И, если бы даже удалось найти работу, все свелось бы к вопросам заработка, квартплаты, налогов и цен на бекон.
Трудно было надеяться, что в свободное время она сумеет создавать один за другим свои литературные шедевры, если бы пришлось, как Сэлли, стоять с утра до ночи в кондитерской лавочке в Ноттингеме… или если бы нужда заставила их жить в доме вроде того, что на Фрейм-стрит, с протекающей крышей, зловонием на лестнице, визжащими ребятишками у подъезда…
Но ведь скоро придется что-то предпринимать. Приближается зима. Туристов у миссис Банни будет что кот наплакал. Правда, миссис Банни сказала, что они могут жить у нее сколько угодно, но им совсем нечего будет делать. Значит, она оставит их просто из жалости… и как бы хорош ни был «Конец пути», на такое они не согласны.
Правда, Энн утешила себя мыслью, что, если сентябрь выдастся теплый, можно будет не беспокоиться еще целый месяц. Она и не представляла, насколько ближе час их разлуки с доброй хозяйкой.
В то самое время, как туристы с песнями шагали вниз по склону, вдохновляемые видом показавшихся из-за деревьев дымовых труб, судьба Дика и Энн уже явилась в «Конец пути» в роскошном лимузине марки «Райли» с номерным знаком города Бата и теперь восседала в саду в ожидании чая с поджаренными хлебцами.
 
Глава двенадцатая
Очередное приключение
Судьба явилась в образе симпатичного пожилого джентльмена, от клетчатого костюма которого исходил легкий аромат сигары.
Едва Дик и Энн вошли в сад, они тотчас же узнали мистера Фостер-Смита, друга дядюшки Монти, правда самого терпимого из его друзей, но… все же, как-никак, друга дядюшки Монти.
Он их тоже сразу узнал. Мистер Фостер-Смит, довольно улыбаясь, встал со стула:
– Ну, вот и прекрасно.
– Привет, мистер Фостер-Смит. – Они хмуро уставились на него. – Кто вам сказал, что мы здесь?
– Никто. Чистейшая случайность. Ваши старики будут в восторге. Должен сказать, Ричард, вы их очень и очень огорчили.
– Ха!
Их преследователь пропустил дерзость мимо ушей. Он улыбнулся и безмятежно продолжал:
– Но я уверен, что все обойдется. «Кто старое помянет, тому глаз вон…» Пари держу, не так уж вы жалеете, что я вас прихлопнул, – больше прикидываетесь… Надоело скитаться, а?
– Мы теперь работаем, – с достоинством ответил Дик, который многому научился за последние несколько часов, – и, если вы думаете, что мы вернемся к этому старому паразиту, дядюшке Монти, то сильно ошибаетесь.
– Да, – храбро поддержала Энн, – мы вовсе не собираемся жить на его грязные деньги. Мы знаем, как они ему достаются.
Мистер Фостер-Смит выглядел несколько озадаченным и вдруг оглушительно расхохотался.
– Вам бы лучше все это высказать самому дядюшке, – покатываясь от хохота, сказал он. – Так бы прямо и заявили ему в лицо, что он разжиревший капиталист.
– Нет уж, спасибо!
– Послушай, Дик, будь благоразумен. Я сейчас уезжаю в Шотландию, а не то утречком сам забросил бы вас домой на машине. Но если я посажу вас на поезд в Шеффилде, то…
– Мы никуда не поедем, вот и все!
– Ричард, ты просто глупый мальчишка!
– А вы – старый дурак, который лезет не в свои дела!
Тут мистер Фостер-Смит подозвал к своему столику миссис Банни:
– У вас есть телефон, мадам?
– Да нет, мне кажется… то есть я хочу сказать, что нет.
– А где здесь ближайший автомат? Миссис Банни совсем растерялась:
– Право, не знаю. Поезжайте вниз по дороге, думаю, что рано или поздно попадется.
– Благодарю вас. Ричард, если ты не образумишься, я немедленно позвоню дядюшке по междугороднему, и он завтра с первым поездом будет здесь.
– Пожалуйста, мне-то что!
Тем не менее, как только мистер Фостер-Смит укатил в своем сверкающем лимузине и сдержанный гул мотора смолк где-то в конце долины, весь задор Дика мгновенно улетучился.
– Миссис Банни, как жалко, что нам с Энн приходятся удирать от вас, пока не явился Монти.
– Значит, вы и вправду навсегда ушли из дому? Но куда вы денетесь?
– Да куда-нибудь денемся.
Вокруг них во время сцены с мистером Фостером-Смитом, вызвавшей всеобщий интерес, собрались туристы.
– А я знаю куда! – воскликнула Молли. – Пошли к нам в Аркли! Мы спрячем вас от этого мерзкого старика.
– Охотно.
Уин Моррис была, как всегда, практически-предусмотрительной, хотя глаза у нее так и сверкали от возбуждения.