Обжигающее чувство

Том был потрясен.
— Как ты сумела протиснуться в окошко, оно ведь такое узкое?!
— Ха! Я отделалась несколькими царапинами и еще ушибла плечо, когда упала на землю. — Помолчав, Эвелин рассудительно добавила: — Хотя я не думаю, что тебе удалось бы пролезть в это окно, даже если бы ты с ног до головы вымазался вазелином.
— Точно так же, как и любой другой мужчина на базе, — сухо ответил Том.
— Что ж, времена меняются, — заключила Эвелин. — Служба безопасности должна понять, что женщины давно уже стали неотъемлемой частью ВВС, они даже участвуют в боевых вылетах наравне с мужчинами. Так что вам придется считаться с нашим образом мыслей! Типичная для Эвелин назидательность — ведь не преминула указать на ошибки службы безопасности, позволившие ей ускользнуть. Пусть лучше адресует эти упреки Тимоти Стоуну.
Эвелин очаровательно по-кошачьи зевнула, ее зеленые глаза были сонными.
С минуту Том нежно ласкал ее гибкую спину, но неожиданно рука его напряглась, он приподнял Эвелин и пристально заглянул в ее глаза.
— Ну а ты? — резко спросил он. — Ты-то любишь меня?
— Да, господин полковник, — пробормотала она в ответ на его командирский тон. — Я люблю вас, полковник. Это ужасно глупо, не правда ли, влюбиться в мужчину, который не даст мне ничего, кроме секса, в мужчину, чувства которого закрыты от меня? Ты стал на этой работе прямо-таки фанатиком самоконтроля, — с упреком прошептала наконец Эвелин, чуть не плача.
Кожа на его скулах натянулась, резко обозначив скульптурные черты его лица. Том был явно озадачен ее словами. Неожиданно он рассмеялся.
— Милая моя, я же летчик-испытатель. Моя жизнь зависит от самоконтроля и выдержки. Так что это не только особенность характера, но и плод усиленных тренировок…
Эвелин уткнулась лицом в его потную грудь.
— Возможно, но я вовсе не собираюсь с этим считаться.
— Вот как? — удивился Том. — Так ты нарочно отпихивала меня, ты хотела, чтобы я сорвался? Что ж, леди, вы добились своего. Довольны? — Его голос был серьезен. — Я мог сделать тебе больно, милая.
Сейчас Эвелин была похожа на кошку, которой наконец-то дали полкило сметаны вместо презренного маленького блюдечка.
— Это было восхитительно, — промурлыкала она. — И я вовсе не испугалась. Ты не можешь сделать мне больно, если действительно любишь меня. Единственная боль, которую ты можешь причинить мне, — это перестать любить меня!
Его руки обвились вокруг ее обнаженной талии еще крепче.
— Тогда ты в полной безопасности до конца своих дней.
Том тесно прижимал ее к себе и чувствовал, как внутри у него что-то расслабилось… Наконец он отпустил ее, наградив ободряющим шлепком по голому заду.
— Одевайся, женщина. Солнце садится, и нам пора идти!