Погоня за призраком
Гвинет не испугалась, когда Джесон уложил ее на пол, она лишь крепче обняла его за шею, стараясь унять душившую его боль.
«Сегодня он заглянул в лицо смерти, — подумала она. — Бедный, бедный!»
Постелью ей служил сюртук Джесона, подушкой — его рука. Они не стали раздеваться и не шептали друг другу нежных слов. Все произошло быстро и обыденно. Конечно, Гвинет испытала боль, но сумела сдержать свой крик и просто лежала, обхватив руками шею Джесона, неискушенно, но так искренне отдаваясь ему.
Наконец Джесон перестал двигаться и откатился в сторону. Тогда-то он и произнес эти роковые слова.
— Ли, — прошептал он. — Ли, дорогая, как я рад, что ты пришла.
И моментально уснул.
Ли! Это имя взорвалось в мозгу Гвинет, словно бомба, заставило ее оцепенеть. Нет, это был не гнев, не злость, не ярость. Это был леденящий ужас. Только сейчас Гвинет поняла, что Джесон и Ли пользовались этой хижиной для своих встреч. Потому-то он и принял ее за свою любовницу.
Уничтоженная, раздавленная, Гвинет выскользнула из рук спящего Джесона и медленно вернулась домой. Если в этой ситуации и можно было найти хоть какое-то утешение, то только в одном — благодарить судьбу за то, что Джесон так и не понял, какую глупость она совершила в эту ночь.
«И он никогда не должен об этом узнать», — поклялась Гвинет.
В ближайшие дни Гвинет было не до того, чтобы думать о себе, ей, как и остальным, слишком тяжело было смириться с мыслью о том, что Джордж покинул их навсегда. Несколько раз она мельком виделась с Джесоном и по его виду поняла, что он так ни о чем и не догадался. Впрочем, на Джесона свалилось столько забот, что ему теперь было не до любовных воспоминаний. Ведь он стал новым хозяином Хэддоу, и с этого момента вся его жизнь резко изменилась.
Почти сразу же стало известно о громадных карточных долгах Джорджа, из-за которых Хэддоу мог пойти с молотка. Нужно было спасать положение, и потому сразу же после похорон Джесон отправился в Лондон разговаривать с адвокатами и кредиторами. С тех пор Гвинет не видела его вплоть до того дня, когда он появился в ее доме на Саттон-Роу.
Новости, поступавшие из Лондона, были настолько безрадостными, что бабушка Рэдли начала всерьез говорить о том, что Джесону придется жениться по расчету — ради денег. Услышав об этом, Гвинет решила, что не может дольше оставаться под крышей Хэддоу-Холла. Ей невыносимо больно было думать о том, что вскоре здесь появится жена Джесона — чужая, богатая и заранее ненавистная Гвинет.
Вот так она и сбежала из дома, прикрыв свой побег замужеством, и ступила на путь, который был усыпан чем угодно, но только не розами.
И вот теперь она снова в этом доме, и все в Хэддоу осталось по-прежнему, так, словно и не было этих мучительно долгих восьми лет разлуки. Впрочем, если сам дом и не изменился за это время, то сильно изменилась она сама. Стала старше, умней, и, кроме того, у нее на руках был теперь сын, которого ей нужно было уберечь от невзгод.
И Гвинет еще долго размышляла над этим перед тем, как наконец улечься в постель.
Наутро она встала пораньше и отправилась на прогулку к берегу моря. Рыбацкая хижина исчезла. Впрочем, об этом она уже слышала от Гарварда, который рассказал ей, что хижину разнесло в щепки во время знаменитого шторма, бушевавшего здесь семь лет тому назад. А щепки растащили местные жители на растопку своих каминов.
«И это правильно», — подумала Гвинет.