Мы-русские, других таких нет
Проснулся я около десяти, и, хватаясь за голову, подошел к окну.
На соседнем участке стоял невысокого роста китаец, и, матерясь вполне по-местному, а также зажимая пальцами нос, поливал то, что еще осталось от скаутских палаток из шланга.
— Твою мать, — агрессивно заявлял он. — Ноги этих идиотов больше не будет в моем доме. За неделю загадили все так, что… Виктор! Виктор!
— Что, папа? — Смущенно заявил высокий и долговязый китаец-пионер, появившись у входа в сад, хватаясь за живот.
— Если ты, паршивец… Если ты посмеешь привести своих дружков… Засранцев! Вонючек! А ну-ка быстро сворачивай палатки, твою…
— Папа!!! Я больше не буду. Прости!
Операция моя явно прошла успешно, самое обидное, что я так до сих пор и не знаю, что именно подействовало на моих пионеров. Засранцы и вонючки, упомянутые отцом несостоявшихся пионеров, равным образом подтверждали как поносный вариант, так и обонятельные дисфункции соседей, вызванные состоянием глубокого похмелья у свежепойманного скунса.
Так или иначе, скауты больше не возвращались, они исчезли с соседского участка и из моей жизни. Более того, я почти уверен, что китайские эмигранты в Америке не отказываются от телесных наказаний, иначе как объяснить детский визг и плач, который доносился вечерними часами из соседского дома. Как объяснить тот факт, что долговязый парень и пухленький китаенок молча, с самурайским выражением лица, перекопали весь участок и засадили его колючими розами «Звезда Востока»?
Ну что же, все хорошо в этом лучшем из миров. Воздух тут особенно наполнен светом сразу после рассвета. По земле стелется туман… Пахнет влажностью и свежей листвой. Я даже закончил книжку, потом прошло лето и наступила золотая, прохладная и прозрачная осень. Раньше я никогда не замечал этой красоты. Если бы не вся эта история, так что я скаутам теперь даже благодарен…
Дело в том, что мне приходится вставать рано из-за Тимофея. Так я прозвал того самого енота, который нажрался водочного хлеба, предназначавшегося для скунса. Тимофей — хронический алкоголик. Он приходит ко мне каждую ночь, требуя своего. Этот нахал не только приводит своих енотных баб, но, более того, он меня шантажирует. Пару раз я забывал заехать в магазин за спиртовой пропиткой сухих батонов, так этот мерзавец устраивал самый настоящий погром. Вы когда-нибудь собирали рыбные косточки, плавники и хвосты, разбросанные по площади в пятьдесят квадратных метров?
Если это безобразие повторится еще раз, — я дал себе слово, — я сделаю еще порцию слабительной выпечки, размешаю ее с водкой и скормлю этому жирному нахалу. Уж если я справился с пионерами всех времен и народов, неужели я отступлю перед енотом? Хренушки вам…