Побег

Полиция была уверена, что нашла останки Кэрол и Дока. В этом же был почти уверен и Руди. Потом какой-то неугомонный трудяга из криминалистической лаборатории умудрился отыскать непроявленный отпечаток пальца на трупе мужчины, неоспоримо свидетельствующий о том, что это временный работник преступного мира, который для достоверности приобрел дурную репутацию. И, располагая такими исходными данными, полиция вышла на типографию, из которой были взяты банковские ленты. Владелец отрицал, что ему известно о них что-либо, помимо того, что они были изготовлены из его сырья и при помощи его литер. Он, однако, придерживался того мнения, что ленты были произведены во время кражи со взломом в его типографии — о вышеупомянутой краже было надлежащим образом заявлено в полицию за несколько дней до этого.
Так что мошенничество открылось, пусть и не с помощью самих мошенников. Похоже было, что никто не заинтересован в том, чтобы установить личности сгоревших. Похоже было, никому нет дела до того, кем была несчастная женщина. Руди заинтересовался ею в своей причудливой, патологической манере и, сам того не желая, позавидовал Доку. Временный работник был бродяга, никудышная личность, не обладающий ни физической привлекательностью, ни наличными, чтобы приглянуться какой-то женщине. Так что, очевидно, друзья Дока просто-напросто подсунули ее ему. Просто подсунули некую даму, отвечавшую определенным требованиям. И в отличие от мужчины они не таили на нее никакой злобы. Можно было ставить сто к одному, что они даже не были с ней знакомы, просто воспользовались ею и убрали ее просто для того, чтобы помочь Доку.
Руди был вынужден признаться, что у него не было таких хороших друзей. Даже маленький Макс Вондершейд никогда никого не убил бы, чтобы ему помочь. И не то чтобы его это как-то задевало, — если у такого пройдохи, как Док, есть друзья, то он, Руди, может вполне без них обойтись. И все-таки...
— Ну давай же, Док! — молил он. — Иди к Руди, Док! Что тебе мешает это сделать, черт возьми?