Схватка с кобрами
– Фил! – истерично заорал он. – Фил... валяй сюда, черт побери!..
С трудом приковылявший Касс тяжело привалился к Хайду. Оба стояли в слепящем магическом кругу льющегося с "Чинука" света. "Алуэтты" не двигались – не имели на этот случай соответствующих приказаний.
"Medecins sans Frontieres" – надпись во весь борт "Чинука". Из открытой двери машут рукой. "Чинук" втиснулся в узкое пространство, будто дородная матрона в тесное кресло. Рука подзывала к себе.
Они с Кассом, держась друг за друга, заковыляли навстречу. Французские вертолеты, французские врачи, французские... лягушатников лучше не трогать – никогда не знаешь, когда потребуется их оружие или помощь. Да благословит Господь лягушатников!..
Руки осторожно подняли их в надежное чрево "Чинука".
Послесловие
Перемен без неудобств не бывает, пусть они даже к лучшему.
Хайд поглядел на Беннелонг-пойнт, где ослепительно белые паруса оперного театра соперничали с усеянными яхтами переливающимися водами залива. Потом поглядел в сторону моста на снующие вразвалку у причалов набережной Серкулар, словно голуби, паромы. Высоко в небе жаркое солнце. В Сиднее скоро Рождество. Хайд жевал гамбургер, запивая "фостером" из запотевшей жестянки. Мимо, наслаждаясь кажущимся бесконечным теплым солнечным днем, лениво прохаживались туристы и конторские служащие. Пошевелил ногами в кроссовках.
Булочка гамбургера черствая и безвкусная. Положил остатки завтрака рядом на скамейку. Глазам больно от блеска воды. Роз у адвокатов. Полученное от дядюшки наследство потребовало хлопот, но Хайд не сомневался, что она продерется сквозь юридические дебри и разбогатеет. Повернулся на скамье и с долей раздражения поглядел на однообразные ряды занятых под офисы небоскребов, закрывающих губернаторский дворец и ботанический сад. Солнце припекло спину. Улыбнулся, вспомнив, как боялся, что развалится, будто игрушечный кот, когда Роз, чуть не задушив, первый раз заключила его в объятия. Весело покрутил головой.
"Чинук" не удостоил "Алуэтты" внимания, просто полетел в глубь Афганистана. Хотите – летите следом. Лягушатники показали, на что способны и... накачав лекарствами, отогрев и расспросив, упаковали, как индеек в фольгу перед жаркой, и прямым ходом отправили домой. То, как их, возвращая к жизни, растирали на борту "Чинука", было куда важнее, чем бесконечные настойчивые расспросы Шелли.
Взглянул на свежий номер "Острэлиен" – купил почитать, пока болтается в ожидании Роз в ее похожем на униформу лучшем костюме, с галунами и пуговицами. Скоро у нее будет куча денег, собственная овцеферма, недвижимость на Кингз-кросс и в Паддингтоне – в Сиднее, не в Лондоне. И это мучило его, как изжога. Добрый дядюшка Брюс.
Третий заголовок на первой полосе. "Трудная победа Конгрессистской партии на выборах в Индии". Шармары взяли верх... только-только. После шестинедельной гонки голова к голове кинозвезду и фундаменталиста Мехту все же оттеснили.
А Шелли и Форин оффис – и, как он подозревает, французы – знают все о контрабанде наркотиков. Рычаги у них в руках. Шармар уже весьма мило отзывался о европейских капиталовложениях в Индии. В жизни Хайда ненадолго возникал сам постоянный секретарь министерства иностранных дел. Его спрятавшаяся за очками физиономия и седая челка служили достаточным предупреждением даже без напоминания Хайду о Законе о государственной тайне. Он ограничился тем, что попросил ни о чем не сообщать в "Сан" или в "Прайвит ай".
Хайд допил пиво и лениво подпер руками бока. Счастливый конец. Остался жив, вытащил Касса, спас ему жизнь. Касса подлатали, но ему на выздоровление понадобилось времени побольше. Сейчас он в длительном отпуске, во Флориде или где-то там в теплых местах. Тони Годвин обещал ему по возвращении работу. Слава Богу, втянутая им в это дело Роз выбралась живой. Сам он теперь любовник состоятельной особы... женщины, которая, он уверен, желает остаться среди кенгуру. Не хочет, чтобы кто-нибудь из них возвращался назад...
Нахмурившись, вздохнул. В груди легкий укол, будто его предали.
Старался не думать ни о чем, кроме расслабившихся под солнцем мускулов, не занимать себя ничем, кроме метания дротиков в пивных да прогулок под парусом. Если как следует зажмуриться, видные на свету мелочи исчезнут.
Все, кроме письма от Обри. Которое он, опасаясь реакции Роз, смяв, сунул в карман нераспечатанным. Которое прочел, оставив Роз с адвокатами. Которое только что перечитал.
Обри нуждался в помощи. Неофициальной, поскольку сам тоже в отставке. Предлагал ему дело, работу.
Хайд позвонит ему, скоро...