Сестры

– Говорил я – на какой нам черт этот фольварк! Теперь, пожалуйте, глядите, – всю переправу разворочали. Ах, сволочи! – И опять уставился в бинокль. – Ах, сволочи, лупят прямо по фольварку! Пропала шестая рота. Эх! – отвернулся и шибко поскреб голый затылок. – Шляпкин!
– Здесь, – быстро ответил маленький носатый человек в папахе.
– Говорили с фольварком?
– Сообщение прервано.
– Передайте в восьмую роту, чтобы послали подкрепление на фольварк.
– Слушаюсь, – ответил Шляпкин, отчетливо отнимая руку от виска, отошел два шага и остановился.
– Поручик Шляпкин! – свирепо опять позвал капитан.
– Здесь.
– Потрудитесь исполнить приказание.
– Слушаюсь. – Шляпкин отошел подальше и, нагнув голову, стал тросточкой ковырять землю.
– Поручик Шляпкин! – заорал капитан.
– Здесь.
– Вы человеческий язык понимаете или не понимаете?
– Так точно, понимаю.
– Передайте в восьмую роту приказание. От себя скажите, чтобы его не исполняли. Они и сами не идиоты, чтобы посылать туда людей. Пускай пошлют человек пятнадцать к переправе отстреливаться. Сейчас же сообщите в дивизию, что восьмая рота молодецким ударом форсирует переправу. А потери мы покажем из шестой роты. Идите. Да убирайтесь вы, барышня, – обернулся он к Елизавете Киевне, – убирайтесь к чертовой матери отсюда, сейчас начнется обстрел.
В это время с шипом пронесся снаряд и ударил поблизости.