Управление случайностями
— Вы так думаете?! — возмутился Евгений.
— Да, я так думаю, — жестко подтвердил Веренков. — И не советую тебе думать по другому! Потому что если подходить к проблеме подобным образом, то тебя тоже следует начать подозревать — в убийстве или организации убийства! Где неизвестность, там и ужасы, так?
— Как раз такого подозрения, — тихо сказал Евгений, — я и боялся.
— И трижды дурак! — с непривычной грубостью отпарировал Веренков. — Откуда у тебя такое экзальтированное мышление? Какого черта... ты исследователь или сочинитель комиксов?! Где логика, где принцип экономии мышления? Почему для объяснения элементарного несчастного случая нужно привлекать какие-то фантастические версии? Почему пропажа дневника служит доказательством его важности?
Евгений задумался: сказанное звучало абсолютно логично. Действительно: то, что страницы исчезли, формально еще ничего не доказывает. Вот только...
— Пусть я «трижды дурак», как вы выразились, — не глядя на Веренкова, упрямо возразил Евгений, — но вы сами не были уверены в моей невиновности! Чтобы убедиться в ней, вам требовалось поговорить со мной. Возможно, вы даже собирались устроить мне какую-то специальную проверку — потому и хотели отложить встречу до завтра... — при этих словах Ян усмехнулся, но ничего не сказал, и Евгений торопливо продолжил: — Получается, что все не так просто, как вы хотите показать?!
— Если бы все выполняли свои обязанности так, как положено, жить вообще было бы гораздо проще, — с демонстративным равнодушием сказал Веренков. — Тебя ведь не удивило, что ты сумел добыть в техотделе черновик подделки, хотя такие вещи должны уничтожаться? Почему же тебя так тревожит пропажа нескольких листов бумаги? Потеряли, выбросили, засунули куда-то!.. Никлас никогда не отличался аккуратностью, ты же знаешь...
— Но если... Вы ведь должны проверять работу погибших! Может быть, что-то обнаружится?
Не будь Евгений «веренковским любимчиком», взгляд Яна испугал бы его.
— Работу одного из них, — сухо заметил он, — ты уже проверил. Хорошо проверил, прими мои поздравления! Я ничего не могу добавить к твоему анализу, несмотря на то, что, в отличие от тебя, действовал вполне легально. А по поводу Максима... Я скажу тебе, чтобы ты не пытался снова «играть в шпионов»: никаких следов интереса к «Лотосу» в его бумагах нет! Абсолютно... — Он хлопнул рукой по столу и в упор взглянул на Евгения: — Я удовлетворил твое любопытство?
— Да, но...
— Опять «но»?! Что тебя еще интересует?
Евгений вздохнул про себя — будь он искренне верующим, то перекрестился бы — но все-таки сказал:
— Меня интересует, что содержали пропавши записи. Я не верю вашим уговорам! Эсперы упоминали, что Тонечка вела какие-то самостоятельные изыскания, причем их описание как раз и должно быть на вырванных страницах... Я почти уверен — у нее получилось что-то интересное! Иначе почему эти страницы не оставили в архиве, как положено? Только из-за безалаберности Ананича? Может быть, но...
Веренков жестом остановил Евгения, вздохнул, неторопливо поднялся и извлек из сейфа большую картонную папку.
— Ты изучал досье этой предсказательницы? — поинтересовался он.
— Только компьютерное, — отозвался Евгений, поняв, что находится в папке. — Но там не нашлось ничего любопытного...
...Да, сведения о Тонечке не были подробными: СБ обратила на нее внимание как на слабую предсказательницу всего за полгода до «Лотоса». Работала она тогда уборщицей в кафе... несчастная девочка! Впрочем, эсперы нередко выбирают подобные занятия — когда зарабатывать на жизнь с помощью своего дара не умеют, но тем не менее хотят «сохранить интеллект» для занятия магией. И до сих пор Евгений считал, что с Тонечкой именно так и было — и только после «Лотоса» она достаточно развила свои способности... и даже сумела понять что-то такое, из-за чего даже Виллерс, весьма трезвый и разумный исследователь, рискнул не только карьерой, но и жизнью!
Неужели удалось выяснить что-то еще о Тонечке? Может быть, это прольет свет и на ее последнее открытие?! Евгений торопливо пододвинул к себе папку...
...Первые страницы не дали ничего нового: те же скупые, неполные, равнодушные сведения. Что же имел в виду Веренков? Евгений понял это, только когда начал читать протокол полицейского расследования...
Оказывается, все это время Тонечка жила по фальшивому паспорту! Просто невероятно... Евгений долго разглядывал этот жуткого качества документ — и решительно не мог понять, как можно было жить с ним столько времени! Впрочем, Юля говорила, что Тонечка всегда была очень осторожна, и к тому же неплохо владела внушением — того и другого вполне достаточно, чтобы избегать рискованных ситуаций...
— Несмотря на поддельные документы, в полицейских архивах она не числится, — заметил Веренков. — Мы делали запрос, ответ был отрицательным...
Евгений был совершенно ошарашен. Теперь судьба Тонечки — и то, что он еще раньше знал из ее досье, и то, что недавно рассказала Юля — представилась ему совершенно в новом свете!
Поддельные документы и отсутствие явного уголовного прошлого — сочетание интересное, но увы, из него мало что можно извлечь. Участница нераскрытого преступления? Возможно... Эмигрантка? Тоже возможно... Причем если эмигрантка, то скорее всего не из Шатогории — иначе она просто обратилась бы в СБ за помощью!
Ну, и что делать? Евгений представил себе, с какими трудностями будет связано выяснение хоть чего-нибудь в этой истории... особенно теперь, когда даже со смерти Тонечки прошло уже больше года! Нет, черт побери Ананича: можно ли быть таким разгильдяем?!
— Господи, неужели этот недоумок не понимал... — начал Евгений.
— Женя! — непонятно, серьезно или нет прервал его Веренков. — О мертвых — либо хорошо, либо ничего...
— Тогда объявим неделю молчания в честь Никласа Ананича! — резко ответил Евгений. — Конечно, чего уж там... Теперь, когда прошло столько времени, для организации расследования понадобится масса усилий, вы это хотите сказать? Согласование с полицией, излишняя огласка? И все это безо всякой гарантии результата...