Остров мечты
— Клянусь бородой Станора, Тинас, свои телеги ты, наверное, грузил всю ночь, не смыкая глаз! — громогласно расхохотался Беронбос.
— Они простояли нагруженными уже два дня. По правде говоря, и так собирался выезжать нынешним утром.
— А чтобы не скучать, заодно заманил и нас, пройдоха? Кстати, у пристани Старого порта видели твой «Аргамон». Редкостной красоты корабль и, пожалуй, один из самых быстроходных в стране! Удирать на нем было бы куда приятней, чем пешком...
— Лучше бы «Аргамон» был трухлявым разбитым корытом, чем таким красавцем, — насупился Бойд. — Тогда бы он не приглянулся белокурым бандитам.
— Они отобрали у тебя корабль?
— В тот же день, как вошли в город. «Аргамон» стоял полностью снаряженным, ему не хватило какой-то пары часов, чтобы отойти от причала... В результате варвары разграбили груз и портовые склады, а на мачту прицепили тряпку со своими дурацкими мечами.
— Хм, похоже, дружище, ты тоже угодил в опалу при новых властях?
— Гонсет, скорее всего, не может мне простить близости к дому Артави. Оснований для казни пока вроде нет, так в качестве устрашения он стремится пустить меня по миру! Но я еще покажу этим выродкам, что такое вражда с Тинасом Бойдом. Они ждут от меня восторгов, что я лишь разорен, а не качаюсь на виселице? Так я им еще напомню о себе, и напомню крепко!
Купец едва удержался, чтобы не погрозить кулаком в сторону зевающих неподалеку стражников.
— Успокойся, приятель. — Беронбос усмехнулся. — Рассказы о нищете Бойда я слышал уже раз пять, и каждый раз они оказывались преждевременными. Убежден, у тебя и сейчас найдется еще, что вложить в благое дело.
Толстяк недовольно покосился на него.
— Только если этим делом будет вышвырнуть северную нечисть с земли Гердонеза.
— Более благого дела сейчас и быть не может.
Вскоре после полудня у разъезда, где им следовало сворачивать, караван был остановлен имперским постом.
— Ну-ка, накиньте на себя плащ, мессир, — вполголоса бросил Бойд Иигуиру, пока солдаты медленно шли вдоль телег. — Ни к чему им знать, кто и с кем проезжал.
Отозвав Тинаса, как хозяина повозок, в сторону, мелонги долго и увлеченно переругивались с ним, общаясь больше жестами, нежели словами. Можно было понять, что их не устраивали трое слуг купца, ехавшие на передних телегах, а точнее, пики и большие кинжалы, которыми те вооружились. Впрочем, оживленная перепалка закончилась заурядной мздой. Бойд вытащил из-за пазухи тощий кожаный кошель, долго рылся в нем, затем сунул солдатам четыре медные монеты и демонстративно потряс перед их носами пустым мешочком. Пока мелонги, ворча, делили скромную добычу, Тинас быстро вернулся к своим спутникам и дал сигнал трогаться.
— Эй, дружище! — с удивлением окликнул его Беронбос. — Разве мы не должны были сворачивать на этом перекрестке? Или ты уже забыл дорогу к родному... Святые пророки... — Алиссен, запнувшись, ошалело уставился на руки Бойда.
— Ничего я не забыл, — пробурчал толстяк, сосредоточенно пересчитывая вытряхнутые из пустого кошеля золотые. — Лучше мелонгам думать, будто мы направляемся в сторону Оронса. Если, не приведи Господь, вознамерятся разыскивать, это хоть немного запутает следы. А к дому свернем позже и поедем обходным путем. Безопасность стоит пары лишних часов.
— Знал я, приятель, что ты скареда и ловкач, но вот дара чародейства до сей поры не замечал! — рассмеялся Беронбос.
— Жизнь пошла тяжелая и не тому научит.
Через несколько миль они беспрепятственно свернули на какую-то заброшенную лесную тропинку. Если бы не уверенность и настойчивость Бойда, путники едва ли рискнули довериться этой заросшей, то и дело прерывавшейся ниточке. Время от времени дорогу перегораживали упавшие стволы деревьев или кучи валежника, и тогда, прежде чем начать расчистку, Беронбос настороженно оглядывал все вокруг, сжимая рукоять кинжала.
— Неуютные места, — поделился он своими опасениями с купцом. — Того и гляди, нарвешься в этой чащобе на десяток лиходеев. И не докричишься ведь здесь ни до кого.
— Не волнуйся, дружище, — хмыкнул в ответ тот. — Насколько я слышал, сейчас почти все воровские ватаги увлеклись борьбой с мелонгами. Трудно сказать, с чего это у разбойников вдруг проснулась любовь к родине, но молва об их делах уже расходится по стране.
— Хочешь меня убедить, что они совсем перестали грабить?
— Если и ограбят, то исключительно во благо столь желанного освобождения. — Тинас широко улыбнулся. — Ради святого дела это, наверное, не столь обидно, а?
— Пусть попробуют, — нахмурился Беронбос.
— К тому же у меня с недавних пор появились свои люди среди здешних разбойников, — продолжал разглагольствовать Бойд, оттаскивая ветки с проезда.
— О чем это ты?
— Четверо моих слуг подались в леса. Все поголовно на борьбу с варварами.
— И ты их отпустил?
— Отпустил я двоих, еще двое сбежали сами. Так что, если их еще не порубили мелонги, возможно, и заступятся при случае за бывшего хозяина.
Беронбос скривился:
— Смотря по тому, приятель, как им жилось у тебя. А то ведь так скоро и вся челядь предпочтет разбрестись по округе... Кувырком жизнь пошла...
Под эти разговоры они выехали к тихой лесной речке, на противоположном обрывистом берегу которой темнела громада усадьбы Бойда.
— Никогда не понимал твоей страсти жить в такой глуши, — покачал головой Беронбос, — однако теперь, признаю, это оказалось весьма кстати. Ты словно будущее провидел! Непросто будет разыскать эту медвежью берлогу, а уж захватить — тем паче.
Усадьба представляла собой скопище тесно составленных, неуклюжих, но крепких построек с многочисленными внутренними дворами, оградами и переходами. Снаружи их опоясывали могучие бревенчатые стены, а глубокий ров с водой отсекал эту крепость от леса. Перейдя речку вброд, путники вынуждены были двигаться вдоль тына, поскольку легкий мост и ворота располагались только на обратной, восточной стороне. Лишь сам Бойд, выбравшись чуть выше по течению, сразу юркнул в какую-то незаметную глазу лазейку.
Рядом с мостом пятеро дюжих мужчин устанавливали снаружи добавочную линию частокола.