Пропавший легион
Деревья начали покрываться зеленью, и тогда с ног до головы забрызганный грязью гонец доскакал наконец до Имброса с юга. Как предсказывал Нефон Комнос и как надеялся Марк, он привез в своем кожаном планшете для документов приказ римлянам отправляться в Город, в Видессос.
Ворцез даже не скрывал своей радости, когда римляне покидали Имброс. Хотя они и вели себя более или менее пристойно — во всяком случае, для наемников, — город с их приходом все равно отбился от рук. В большинстве случаев римляне следовали указаниям гипастеоса, но он слишком привык к тому, чтобы подчинение было беспрекословным.
К удивлению Марка, Скапти, сын Модольфа, пришел проститься с ним. Высокий халога сжал руку трибуна двумя ладонями по обычаю своей страны. Холодно глядя на римлянина, он произнес:
— Я думаю, мы еще встретимся, и в гораздо менее приятном месте. Для меня было бы лучше, чтобы этого не случилось. Но мы увидимся.
Не зная, что и думать об этом, трибун задал вопрос о летней кампании — нет ли каких-нибудь новостей. Скапти фыркнул при мысли об этих мелочах:
— Будет так же, как всегда, — сказал он и ушел в Имброс.
Пристально глядя ему вслед, Марк размышлял о том, так ли халога слепы в своей вере, как это утверждал Апсимар.
Марш в Видессос был приятным недельным переходом по равнине, поросшей виноградниками, сливами, тополями и ивами, мимо полей ржи и пшеницы. Эта земля, поля, ярко-голубое небо до боли напоминали Горгидасу его родную Грецию. Чудесный пейзаж и печаль по родине делали его одновременно и оживленным, и задумчивым.
— Когда вы наконец остановитесь? — не выдержал Виридовикс. — Еще один месяц — и не будет никакой разницы между этой дорогой и раскаленной сковородкой. Лично я не ставлю перед собой цели быть зажаренным заживо. А вино — неплохая штука, но я предпочитаю его в кувшинах, а не в виде гроздьев, налитых соком, если ты понимаешь, что я имею в виду. Что касается оливок, то о них скорее зубы сломаешь, чем съешь. А оливковое масло ужасно воняет и на вкус просто отвратительно.
Огрызаясь в ответ, Горгидас разозлился до такой степени, что утратил всю свою задумчивость. Марк поймал взгляд Виридовикса, ухмылявшегося за спиной раздраженного врача, и его уважение к кельту возросло, если можно так выразиться, на несколько дюймов.
Дорога шла под гору, и вскоре они оказались на берегу моря. Им оставался всего день ходьбы на север до столицы. Деревни и города виднелись по обе стороны дороги. Некоторые из них были довольно крупными, и их становилось все больше.
Проходя через один из больших городов, Гай Филипп сказал:
— Если это пригород, интересно, каков же из себя сам Видессос?
Марку хотелось думать, что столица будет все же менее внушительной, чем Рим. В полдень, на восьмой день похода, он смог сравнить свои предположения с реальностью, и реальность не утешила его. Город был великолепен. Он располагался на треугольном участке суши у самого пролива, который Зимискес назвал Бычьим Бродом. Название не слишком далеко уводило от истины, так как противоположный берег лежал всего в километре и, несмотря на легкий туман, можно было видеть пригороды столицы. Ближайший из них, как узнал трибун, назывался просто Напротив.
Насколько красив был сам город, настолько великолепны были и его предместья. С двух сторон столица была окружена водой, с третьей ее защищали мощные фортификационные укрепления — более внушительные, чем Марк даже мог себе представить. Сразу за рвом, глубина которого была не менее двадцати метров, шла высокая земляная насыпь, укрепленная фашинами и глиной. За ней возвышалась первая крепостная стена, высотой в десять — двенадцать метров. Через каждые пятьдесят — сто метров высились сторожевые башни. Вторая стена, почти такая же высокая, как и первая, сложенная из более крупных камней, была возведена на расстоянии пятидесяти метров от первой и шла параллельно ей. Башни главной стены (не все они были квадратными, встречались и круглые, и восьмигранные) были расположены таким образом, чтобы огонь из них мог покрыть то небольшое пространство, которое бы ускользнуло от стрелков со стены.
Гай Филипп остановился, пораженный этими грандиозными плодами человеческого труда.
— Скажи мне, — обратился он к Зимискесу, — был ли этот город когда-нибудь в осаде?
— Он никогда не был осажден внешним врагом, — ответил тот, — хотя во время гражданских войн дважды был сдан предателями.
Могучие стены не скрывали города, как это было в Имбросе. Видессос, как и Рим, стоял на семи холмах. Марк видел здания из дерева, кирпича и обожженной глины, подобные тем, что он встречал в Имбросе, немало здесь было и великолепных дворцов и вилл, построенных из гранита, облицованного разноцветным мрамором. Многие из них утопали в зелени парков и садов, оживляющих бледный камень. Повсюду высились золотые купола храмов Фоса Остроносые транспортные корабли, перевозящие зерно, гордые галеры и торговые суда из всех известных видессианам стран стояли в порту.
Повсюду суетились и спешили шумные толпы людей. Издалека они казались муравьями, которым дела нет до приближающихся римлян. Это действовало отрезвляюще. Разве могла горстка пришельцев что-либо изменить в таком огромном городе?
Подобные мысли посетили многих, а кое-кто даже высказал их вслух Тогда Квинт Глабрио заметил:
— Видессиане не наняли бы нас, если бы не нуждались в этом.
Трибун был благодарен ему за это.
Зимискес провел римлян через двое больших ворот в город. Он объяснил:
— Почетный караул будет эскортировать вас в Видессос через Серебряные Ворота.
Марк понятия не имел, почему ворота назывались Серебряными. Их могучие порталы и острые шипы были сделаны из железного дерева, обитого бронзой; по длинным царапинам и сколам можно было предположить, что они выдержали немало битв. Над каждыми из ворот висели парадные изображения Фоса.
— Грудь вперед, сплотить ряды, ленивые бродяги! — рявкнул на легионеров Гай Филипп, хотя они и так шли ровным строем. — Это больной город, и я не хочу, чтобы нас приняли за праздношатающихся бездельников!
Как и обещал Зимискес, почетная стража ждала их у дверей — всадники на горячих конях. Во главе отряда стоял улыбающийся Нефон Комнос, который спрыгнул с коня, чтобы пожать руку Скаурусу.