Флот вторжения
Эмбри рванул рычаг и сморщился:
— Левые подкрылки застопорило.
— Нет гидравлического давления, — объяснил Бэгнолл, бросив еще один взгляд на приборы.
Он видел, как пилот бьется с управлением: «ланк», качаясь, пытался развернуться против ветра.
— Похоже, у нас небольшая проблема.
— Совсем небольшая, — кивнув, сказал Эмбри. — Поищите поле или дорогу
— Я попробую посадить машину. — Таким же спокойным голосом он продолжал:
— Уж лучше я сам выберу время и место для посадки, чем это сделает за меня самолет, не так ли?
— Вернее не скажешь, — согласился Бэгнолл. — Если поискать, мы почти наверняка обнаружим ровный отрезок шоссе. Хоть один плюс от войны — нам не грозит наскочить на «строен» какого-нибудь дядюшки Пьера.
Эмбри кивнул в знак согласия и громко произнес:
— Экипажу приготовиться к аварийной посадке. Мистер Бэгнолл, прошу выпустить шасси.
Правое колесо опустилось легко. Левое двигаться отказывалось. Бэгнолл опускал его, вращая рукоятку. Стрелок в нижнем отсеке доложил:
— Опустилось. Я его вижу.
— Одной заботой меньше, — заметил Эмбри, голос которого показался Бэгноллу нарочито бодрым. Затем пилот добавил:
— Если я не сбился со счета, до земли остается всего лишь две или три тысячи футов.
— Мы могли бы попробовать сесть чуть дальше, в Нормандии, где вдоль дорожного полотна тянутся живые изгороди, — с надеждой сказал Бэгнолл.
— Двумя заботами меньше. Вы намного облегчили мне задачу, Джордж.
— Рад стараться, — ответил Бэгнолл.
Шутить о том, что вот-вот им предстоит, было легче, чем просто сидеть и ждать. Вынужденная посадка поврежденного самолета на французское шоссе среди ночи, без посадочных огней была и без того трудным делом, чтобы еще предаваться унынию. Поэтому Эмбри сказал:
— Экипаж может выброситься на парашютах. После прыжка я постараюсь продержаться в воздухе одну-две минуты, чтобы дать вам шанс отлететь. Если вы намерены прыгать, дайте мне знать сейчас.
Внутренняя связь безмолвствовала, пока кто-то в задней части самолета не сказал:
— Вы сумеете приземлиться, сэр.
— Будем надеяться, что такое трогательное доверие оправдает себя, — сказал Эмбри. — Благодарю вас, джентльмены, всех и каждого, и да пошлет нам Бог удачу.
Он повернул рычаг, сбрасывая обороты двух уцелевших моторов.
Дорога, темно-серая линия, бегущая между черных полей, находилась совсем близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Эмбри немного приподнял нос «ланка» и еще уменьшил обороты. Бомбардировщик с глухим ударом опустился на дорогу, однако Бэгнолл знавал в Суиндерби посадки и похуже. В наушниках шлемофонов раздались радостные крики.
Пока «ланкастер» замедлял ход, его правое крыло срезало телеграфный столб. Самолет качнулся вправо. Левое колесо шасси съехало с асфальта на землю и погнулось. Левое крыло треснуло в том месте, где в него попал снаряд. Упавший обломок зарылся в почву. Все части самолета застонали, как узник на дыбе. Бэгнолл опасался, что самолет может опрокинуться. Но этого не случилось. Хотя самолет и кружило, Эмбри сумел удержать бомбардировщик на шоссе.
Наконец, когда все осталось позади и наступила торжественная тишина, пилот обернулся к Бэгноллу с усталой улыбкой:
— Est-ce que vous parlez francais, monsieur?"Говорите ли вы по французски, месье? (франц.) — Прим.перев.»
— Нет, черт побери! — ответил Бэгнолл. И оба засмеялись как мальчишки.