Флот вторжения
— За вашим незнанием скрывается что-то еще, потому вы и не можете отвечать, когда вас спрашивают. Только не говорите, что вы не способны устроить все так, чтобы меня доставили туда же, даже если вы и не знаете, где они точно находятся. Я вам не поверю.
— Наверное, вам следует исчезнуть. Для настоящего реббе вы становитесь чересчур циничным и подозрительным. — Однако в бледных глазах Анелевича мелькнуло удовлетворение. — Я не скажу вам ни «да», ни «нет». В данный момент я даже не могу сказать наверняка, сумею ли организовать для вас эту запись. Но если вы хотите, чтобы я это сделал, я постараюсь.
— Постарайтесь, — без промедления ответил Мойше. Он вскинул голову и искоса глянул на Анелевича. — Кстати, я заметил, что вас не беспокоит то, каким образом запись будет переправлена за пределы Варшавы.
— Верно, не беспокоит. — Сейчас боевой командир был похож на кота, очищающего нос от перьев канарейки. — Если мы сделаем запись, мы ее переправим. Это мы сможем устроить. Здесь у нас есть опыт.
***
— Но, товарищ полковник, почему я? — воскликнула Людмила Горбунова. Конец ее вопроса получился каким-то удивленно-визгливым.
— Потому что ваш самолет подходит для выполнения задания, а вы, как летчик, подходите для управления им, — ответил полковник Феофан Карпов. — Ящеры сбивают все типы самолетов, но «кукурузникам» достается меньше, чем остальным. Вы, старший лейтенант Горбунова, участвуете в боевых вылетах с самого появления ящеров. До них вы воевали против немцев. Вы что же, сомневаетесь в своих способностях?
— Нет, товарищ полковник, ни в коем случае, — ответила Людмила. — Но задание, которое вы мне обрисовали, не является…точнее, не должно стать боевой операцией.
— Разумеется, не должно, — согласился Карпов. — В этом смысле выполнить его будет легче, но с другой стороны — труднее. А когда за штурвалом будет испытанный в боях летчик, шансы на успех повысятся. Вот почему — вы. Есть еще вопросы?
— Нет, товарищ полковник.
«Знать бы, каких слов от меня ждали», — подумала Людмила.
— Хорошо, — сказал Карпов. — Его прибытие ожидается сегодня вечером. Приведите ваш самолет в наилучшее состояние. Кстати, вам крупно повезло с этим немцем-механиком.
— Да, он очень толковый. — Людмила козырнула. — Пойду вместе с ним проверять самолет. Жаль, что нельзя взять этого парня с собой.
Вернувшись под навес, она увидела, что Георг Шульц уже копается в «кукурузнике».
— Смотри, трос у этой педали ослаб, — сказал он. — Сейчас подтяну.
— Спасибо, это пригодится, — ответила она по-немецки. От ежедневных разговоров с Шульцем ее немецкий становился все лучше. Правда, у Людмилы было такое чувство, что некоторые фразы, которые она привычно употребляла, общаясь с Георгом, не годятся для бесед с людьми, чьи руки не запачканы тавотом или маслом. Интуитивно выбирая слова, она продолжала:
— Мне нужно, чтобы машина была подготовлена как можно лучше. Завтра у меня важный полет.
— А какой полет не является важным? Ладно, это твоя забота.
Шульц нажал педаль, проверяя натяжение троса. Он всегда все проверял и всегда все делал основательно. Как некоторые Люди чувствуют лошадей, так он чувствовал машины и обладал даром добиваться от них того, чего хотел.
— Еще здесь. Тоже надо подтянуть.
— Хорошо. Знаешь, этот полет — не только моя забота, — потому-то он и важный. Мне поручено курьерское задание. — Людмила знала, что здесь ей следует прикусить язык, но важность миссии переполняла девушку до краев и в конце концов переполнила. — Мне приказано доставить народного комиссара иностранных дел товарища Молотова в Германию для переговоров с вашим правительством. Я так горжусь.
Глаза Шульца округлились.
— Еще бы тебе не гордиться. — Помолчав, он добавил:
— Тогда дай-ка я облазаю твой самолет сверху донизу. Скоро тебе снова придется доверить его русских механикам.
Презрение, сквозившее в его словах, должно было бы сильно задевать. Фактически оно задевало, но намного меньше, чем раньше, пока Людмила не увидела, с какой чрезмерной заботливостью немец ухаживает за машиной.
— Вместе проверим, — только и сказала она. Они проверили все — от пропеллера до винтов, крепящих хвостовой костыль к фюзеляжу Короткий зимний день окончился прежде, чем они успели сделать половину работы: Дальнейшая проверка велась при свете фонаря, в который была вставлена парафиновая свечка. Людмила не волновалась: маскировочное покрытие делало свет незаметным для ящеров.
Когда работа подходила к концу, послышался звон колокольчика, и к взлетной полосе подкатила тройка. Колокольчик висел, позвякивая, над эашоренной мордой коренной лошади. Людмила вслушалась в голоса прибывших. В большинстве случаев ящеры оставляли без внимания конские повозки, зато бомбили по легковым и грузовым машинам, когда только могли. Людмилу охватила злость. Ящеры намного активнее, нежели нацисты, стремились выбить человечество из двадцатого столетия.
— Здравия желаю, товарищ наркоминдел! — отрапортовала Людмила, когда Молотов подошел взглянуть на самолет, которому предстояло доставить его в Германию.
— Здравствуйте, товарищ летчик, — ответил он, слегка кивнув.
Молотов оказался ниже ростом и бледнее, чем ожидала Людмила, но вид имел решительный. Нарком и глазом не моргнул при виде старенького потрепанного «У-2». Таким же четко отмеренным кивком он поздоровался с Георгом Шульцем:
— Здравствуйте, товарищ механик.
— Добрый вечер, товарищ наркоминдел, — ответил на своем ломаном русском Шульц.
Внешне Молотов никак не отреагировал, лишь немного помедлил, прежде чем снова повернуться к Людмиле.
— Немец?
— Да, товарищ наркоминдел, — нервозно ответила она. Русские и немцы могли сотрудничать, но больше от безвыходности, чем по дружбе.
— Он очень хорошо справляется со своей работой. Стекла фирменных очков скрывали выражение глаз Молотова. Наконец он сказал:
— Если я могу вести с ними переговоры после того, как они вторглись на нашу родину, нет причины, чтобы не использовать должным образом умение тех из них, кто находится здесь.