Флот вторжения

— На войне делаешь то, что должен, — проговорил Черчилль, таким образом осторожно делая государственному секретарю выговор.
Британский премьер-министр был способен видеть дальше своего носа.
Завыли сирены, возвещая отбой воздушной тревоги. Молотов прислушался к длинному вздоху облегчения, повсеместно вырвавшемуся у работников министерства. Они пережили еще один налет.
Работники британского министерства иностранных дел выстроились в аккуратную очередь, чтобы покинуть убежище и вернуться на свои места. В Советском Союзе Молотов не раз видел нескончаемые очереди, но эта чем-то отличалась от тех. Через несколько секунд он понял, чем именно. Советские граждане теснились в очередях, испытывая смешанные чувства гнева и покорности, поскольку у них не было иного способа получить необходимое (и потому, что на горьком опыте узнали: нередко можно выстоять всю очередь и остаться ни с чем). Англичане вели себя в очереди более вежливо, как будто молчаливо решили, что это единственный достойный способ поведения.
«Ничего, близится их революция, — подумал Молотов — и она сметет подобные буржуазные штучки». И все же, при всей их буржуазной манерности, эти люди продолжали бороться против ящеров. И народы трех других стран — тоже, хотя Молотов по-прежнему сомневался насчет Германии. Любая нация, допустившая, чтобы ничтожество, подобное Риббентропу, стало ее министром иностранных дел, обладает каким-то врожденным дефектом. Однако главные капиталистические державы пока не сдаются, хотя Италия и нанесла им удар в спину.
Именно это Молотову и требовалось узнать. Именно с этим известием он вернется к Сталину.