Угол атаки
* * *В походе у нас было достаточно времени, чтобы подумать, что же собственно произошло. Сначала мы на все лады обсуждали, как поднять «Черепаху». И только потом поняли, что нужен новый двигатель. В камеру сгорания «Черепахи» топливо поступало в газообразном виде, газ весит мало, а объема занимает много. Поэтому каждый раз в камере оказывалось всего несколько граммов горючей смеси. Мы не сообразили, что горючее надо подавать в жидком виде — в этом была наша ошибка.
По вечерам мы сидели у костра и спорили, каким должен быть жидкостной ракетный двигатель, какое горючее лучше и какую жидкость взять окислителем вместо воздуха.
Жидкостной ракетный двигатель я собирал два года. Камера сгорания была маленькая, меньше чайного стакана: весь двигатель спокойно умещался на подоконнике. Я собирал двигатель дома, иногда мне помогал Яшка. Запустить двигатель я не решался; знал, что в самом лучшем случае он выдержит несколько секунд, не больше.
Много мороки было с окислителем — перекисью водорода. В аптеках продавали трехпроцентный раствор перекиси, для двигателя этот раствор не годился. Дина достала в парикмахерской пергидроль — 30-процентный раствор перекиси, но и этого было мало. Впрочем, пергидроль пригодилась для дыхательного прибора. Она легко разлагалась, выделяя кислород. И построил подводный дыхательный прибор, работающий на перекиси. Я не придавал этому прибору особого значения, но именно на него я получил свое первое авторское свидетельство. Было это в десятом классе…
В феврале сорок третьего я ушел в армию. За два дня до отъезда удалось раздобыть немного концентрированной перекиси, решил показать Дине, как работает жидкостная ракетная установка. Вечером объявили воздушную тревогу, соседи опустились в убежище, а мы с Диной вытащили установку в опустевший коридор. Двигатель был надежно прикреплен к стенду, массивной металлической доске. Мне вспомнилась кабина «Черепахи»; на этот раз не было никаких приборов — ни манометра, ни указателя угла атаки. Пусковой кран я дернул шпагатом издали. Перекись, попав в камеру сгорания, сама воспламенила горючее, спирт. И в унылый коридор старой коммунальной квартиры вдруг ворвался голос будущего, голос ракетной эры — слитный, мощный, яростный рев ракетного двигателя. За две-три секунды камера раскалилась докрасна. Рев резко оборвался, над стендом взметнулось синее пламя, горел спирт. Мы с трудом сбили огонь, от установки остался обгоревший, оплавленный металл…
И все-таки она сработала, эта установка! Наверное, это самое главное. Мы ищем, строим, сомневаемся, радуемся, надеемся и, в конце концов, что-то удается, что-то получается, и мы можем сказать: а все-таки вертится, смотрите, все-таки вертится, движется, работает!..