Точка возврата

— Он не удавится на галстуке?
— Не-ет! Этот жизнь любит. Будет цепляться до последнего.
— И не соврет?
— Ему будет приятно, если вы вернетесь с задания целые и невредимые. Он за вас молиться будет.
— Дрянь человек.
— Товарищ Пастух! — На улице Дед не стал доставать меня с моим бывшим капитанством и прибег к обращению по конспиративному имени. — Порядочные люди из местных в фашисты не идут. Они работают да детей растят. Их-то мы и освобождали в сорок четвертом. Их здесь тоже полно, живут себе, никого не трогают. Хотя, конечно, элемент ненадежный. Все-таки мы для них чужие. Но и своих начальников они не шибко-то жалуют. А фашиста — его сразу видно. Он и ряженый ходит, и факелы носит, и на митингах ораторствует. Вот ты здесь неделю, а уже все это дерьмо увидел. Это потому, что оно себя больно показать любит. А на восток — там совсем другая Украина. Там таких фашистов сам народ бьет.
Вернувшись, я объявил Боцману и Бороде:
— Послезавтра вечером едем в горы.
— Все выложил Зайшлый? — уточнил дотошный Боцман.
— Все, но завтра вечером — контрольный допрос. В среду забираем у Тяньшанского боеприпасы и деньги, и — вперед.
— А с «генералом» что будем делать?
— Пока не решил.