Пропавшие без вести (Кодекс бесчестия)
Святая троица.
Док неожиданно повернулся, сгреб Мамаева за шиворот и подтащил к окну.
— Смотри на них, мразь! Молись на них!
Швырнул Мамаева обратно в кресло, долго вытирал платком руки, а потом бросил платок на пол.
— Джентльмены, у меня такое ощущение, что нам здесь нечего больше делать, — сообщил Тюрин.
Мы вышли. Туман осел. Засияла последним золотом осени березка у дома. Но едва мы спустились с крыльца и сделали с десяток шагов, как звон стекла заставил нас обернуться.
В окне второго этажа двигался Мамаев и крушил креслом стекло. Его мотало из стороны в сторону, но он делал свою работу с целеустремленностью пьяного, который движется на автопилоте. При последнем ударе кресло вывалилось у него из рук, полетело вниз, а сам он повалился грудью на подоконник. Но с тем же упорством поднялся, оперся руками в остатки рамы.
— Вы! — произнес он. — Вы. Все. Тюрин. Гнида. Раздавлю. Всех. Прирежут. Всех. Никаких. Бабок. Не. Пожалею. Всех!
— Не стоило ему этого говорить, — осуждающе заметил Боцман.
— Не стоило ему этого думать, — поправил Муха.
Сверху неслось:
— Вас. Всех. Ваших. Короедов. Всех. Баб. Ваших. Всех. На хор. На хор. На хор. На хор.
— По-моему, пластинку заело, — прокомментировал Артист и обратился к Тюрину, перебрасывая из руки в руку «лимонку». — Вы уверены, что станете несчастней, если не получите полмиллиона баксов?
— Несчастней? — высокомерно переспросил Тюрин. — Я не стану богаче. А несчастней не стану. Потому что не в бабках счастье!
— Мы думаем точно так же, — с удовлетворением кивнул Артист и взялся за чеку.
— Отставить! — приказал я. — Дай сюда! Дай сюда «лимонку»!
— Пастух! Ты злоупотребляешь властью, данной тебе нашим маленьким демократическим коллективом!
— Да, злоупотребляю, — сказал я. — Власть для того и существует, чтобы ею злоупотреблять. А иначе на кой черт она нужна?
А сверху все неслось:
— На хор! На хор! На хор! На хор!
Я выдернул чеку, выждал полторы секунды и отправил «лимонку» туда, вверх, в обшитый светлым деревом зал.
Где ей и было самое место.
* * *Долго-долго кричали вороны, поднятые с сосен взрывом, а особенно надрывалась матершинница.
Долго-долго кружились в воздухе листья березы.
* * *Уличного музыканта одаряет золотыми червонцами осень.
Он богат уже, скоро зима.
* * *Это я, это я, Господи!
Имя мое — Сергей Пастухов.
Дело мое на земле — воин.
Твой ли я воин, Господи, или царя Тьмы?..