Путь

ПРОЛОГ
Там, где хоть в самой малости проявляется человеческое любопытство, всегда найдется место для тайны. Одно не существует без другого, и мозг из породы пытливых будет вечным путником в безбрежном лесу загадок. Лишь уверенное скудоумие окружают пустыни и незамутненные небеса. Оттого и не любит оно вопросов, оттого не любит многоточий. Бумажка, помеченная подписью, превращается в документ. Иллюзия, занесенная в ученые талмуды, отождествляется с истиной. Но не столь уж мы все виноваты. Правда, правда! Стремление упрощать — естественно. Мир — первый из первых кроссвордов, разгадать который вовсе не просто. Ночные звезды, язычки огня, зеркальный глянец луж — нам хватит любого пустяка, чтобы, задуматься и растерянно прикусить губу. Мы могли бы спрашивать и спрашивать, но это совершенно ни к чему, так как ответов, вероятнее всего, не существует и лучший из всех имеющихся — тишина…
Странно, но я до сих пор не имею ни малейшего понятия, что такое время, и уверен, ни один из живущих в третьем несчастном измерении не способен просветить меня на сей счет. И может быть, от этой безысходной неразрешимости своего любопытства я получаю мучительное удовольствие, наблюдая сыплющийся меж пальцев песок. На протяжении одной растянувшейся горсти неуловимое становится почти реальным, и, отмеряя упругие расстояния в прошлое, горсть за горстью погружаясь в рыхлые слои полузабытого, я снова вдруг обманчиво ощущаю детскую, прожаренную солнцем оболочку, чувствую пятками разогретые бока прибрежных камней, слышу голоса давно умерших. Мне начинает казаться, что на собственную крохотную долю время подняло руки, сдавшись и уступив часть своего кружевного пространства. А я — я подобен очнувшемуся после долгого горячечного сна и, озираясь среди маковых долин, молю судьбу, чтобы память оставила меня здесь — заблудившимся в мириадах цветных мгновений, не изымая и не бросая в один из своих мрачноватых колодцев забвения.
Когда-то уже было… Де-жа-вю… Причудливая мысль, с которой мы сталкиваемся в самых неожиданных местах. Впрочем, для меня она не столь уж причудлива. Ведь я — старец. Я не помню числа своих лет и не люблю заглядывать в зеркала. И я не удивляюсь этим мыслям, сидя сейчас на берегу, вдыхая солоноватую свежесть шаловливых морских волн. Конечно, у меня все уже когда-то было.