Языческая заря

Этнополитические проблемы
У России и русского народа остается слишком мало времени, чтобы сохранить субъективность на очередном витке мирового политического процесса.
Русский этнос для логики мировой экономики, стирающей национальные, религиозные и культурные различия, оказался избыточен и, в конечном счете, не нужен. Перенаселенная Европа, в которой усиленно навязываемая общеевропейская идентичность всё более вытесняет все остальные, может позволить себе вымирать. Мы со своей плотностью населения — нет. Население мира неизбежно стабилизируется в последней четверти нынешнего века, но эта стабилизация, если реализуются нынешние демографические тренды, грозит произойти без русского этноса  (2) . Поэтому наша основная проблема — это не относительная экономическая отсталость, что вполне преходяще, а распространённость такой системы ценностей, при которой возможно только дальнейшее суженное воспроизводство населения (СКР меньше 2,1) и деградация поселенческой структуры.
В этой связи не стоит бояться умеренной иммиграции. Она только замедляет старение и убыль населения, убавляя в чистоте, но не в количестве. «Затерялась русь в мордве и чуди», хуже далее не будет. В случае закрепления положительных тенденций в экономике уже через несколько лет потребуется десять-пятнадцать миллионов дополнительных рабочих рук, которые можно взять только на стороне. Без этого экономический рост невозможен. Востребованный на внутреннем рынке «ВАЗ-2106» теперь сходит с конвейера в Ижевске благодаря использованию дешёвой китайской рабсилы. Нехватка квалифицированных кадров уже сейчас сдерживает развитие экономики в Санкт-Петербурге и некоторых других регионах. Пересыхающий ручей русской иммиграции из стран порубежья явно недостаточен для пополнения мелеющего русского моря.
Иммиграция инородцев — неизбежное зло, с которым из соображений государственной целесообразности придётся смириться. Инородческая экспансия раздражает, но ничего — почва перемелет. Многие неприметные народцы, некогда расселившиеся или жившие исконно среди нас, ныне заканчивают свое существование. Некоторые из них практически превратились в субэтносы русского народа, другие прозябают в реликтовом состоянии. Те, кто пришёл сейчас рано или поздно повторят ту же траекторию.
Самый крупный из нерусских народов страны — татары. С конца XIX в. они в Москве мели улицы. Жизнь в большом городе разрушила их кланы и патриархальные семьи. Сейчас татары закончились, перешли в другие ниши, и не только в столице, а везде за пределами мест компактного проживания, быстро ассимилируются. Теперь взялись за метлы узбеки. Свято место пусто не бывает. Всё равно кому-то надо этим заниматься. Но и их, как один из народов России, ждёт та же траектория, их убыль через некоторое время пойдёт быстрее, чем у русских.
Другое дело, что государственные институты обязаны грамотно проводить переселенческую политику, не допускать компактного скопления прибывающих и образования ими враждебных анклавов (как в Австралии), контролировать и при необходимости разрушать этнические сети поддержки и хищнические паразитарные сообщества. В этом случае ассимиляция быстро проделает свою работу. Пригодится и советский опыт модернизации, в ходе которой эффективно перебрасывались в нужных направлениях демографические ресурсы. Но пока что в центре страны любая долговременная этничность возможна лишь на русской основе.
Различия в динамике численности большинства народов страны определяются, прежде всего, различиями в уровне рождаемости. Но у тех из них, что позже вступили в период демографического перехода, процент снижения величины СКР идёт относительно быстрее, чем у русских и других этносов с постпереходной структурой воспроизводства. В обозримой перспективе основные социальные показатели у всех народов России будут иметь примерно одинаковую величину.
Надо быть оптимистами. Мы не малочисленный народ, а русский язык имеет статус государственного. Исторически неизбежно, что русские будут в дальнейшем, в значительной степени воспроизводится за счёт всех остальных, ассимилируя всё, что только возможно. А доступ к высокой культуре и попадание в элиту возможен только через русскую дверь. У нас есть ещё потенциал расширения и время его задействовать.
К тому же. скорое истощение ресурсов в других регионах мира, подтолкнёт к тому, что будут осваиваться и демографически пополняться почти все регионы России, как сырьевые, так и больше завязанные на переработку. И по мере угасания потенциала народов национальных окраин, разумное внешнее заимствование станет мощным потенциалом поддержания численности населения, в противовес нарастающей убыли в остальном мире.
И тогда грядущая русская нация, которая сформируется на гораздо более разнообразной, чем сейчас, полиэтнической основе, вполне сможет испытать в середине XXII века «триумф выжившего» (Канетти).