Загадки Черного моря
***
Молодежная газета в примор-ском городе называлась «Молодой черноморец». Отделом культуры заведовал пожилой человек, подписывавший свои статьи псевдонимом Нордост. Он не очень-то походил на знаменитый ветер — брюки на нем еле держались, стянутые старым флотским ремнем, а в чем держалась душа — неизвестно. Кожа да кости; дунь — улетит в окно. Нович-ков и внештатных корреспондентов тянуло именно в Нордосту, потому что у него было самое доброе лицо в редакции, а название отдела — самое подходящее на все случаи жизни.
— Отдел культуры как проходной двор, — любил жаловаться Нордост. — Все норовят что-нибудь напечатать. Никогда не знаешь, кто сейчас войдет и о чем придется говорить.
Вчера, например, приходил заслуженный боцман, оставил статью, прославляющую нелегкий труд китобоев; за ним гордая старуха с воспоминаниями о подруге своего детства Вере Холодной; потом в полном составе заявилась городская команда КВН и требовала предоставить ей помещение для репетиций своих импровизаций; а сегодня с утра, не успел Нордост заварить чай, в отдел заглянул озабоченный молодой человек из тех, кто пишет и ходит.
«Новенький», — отметил Нордост, откладывая статью, прославля-ющую нелегкий труд китобоев по выбиванию китов из Мирового океана.
— Заходи, вот стул, — пригласил Нордост. — Не представляйся, сейчас я тебя разгадаю. Телепатически. Студент третьего курса фи-лологического факультета. Решил перестроиться и перейти в наступление. В «дипломате» стихи, а в голове агрессивный план по захвату рубрики «Молодые голоса». Все правильно угадал?
— Нет, — усмехнулся студент. — У меня проза.
— Это одно и то же, — вздохнул Нордост. — Все мы под богом ходим. Большая проза?
— Роман. Триста девяносто шесть страниц, — студент вынул из «дипломата» толстую папку и начал развязывать тесемки.
— Для газеты находка, — понятливо кивнул Нордост. — Завтра же начинаем публикацию… с продолжениями до конца пятилетки. Роман какой? Научно-фантастический?
— Да, фантастический. На военно-морскую тему. О высадке феодосийского десанта.
Нордост впервые в жизни, наверное, опешил. Он опустил электрокипятильник в пивную кружку с остывшим чаем (его душа держалась на листьях настоящего цейлонского чая, у него и на Цейлоне были свои специальные корреспонденты) и задумчиво произнес:
— Все правильно… Свое слово о войне пришла пора сказать моло-дому поколению. Что ж, почитаем. А сейчас выручай, рубрика горит. Пожар, понимаешь ли. Раз уж ты пишешь морскую фантастику, то тебя надо познакомить с Федей Крюковым. Вот тебе боевое задание: дуй на спуск имени Добролюбова… — Нордост уже писал адрес, — возьми у него интервью и сделай мне очерк в раздел «О людях хороших»… а то мы все больше о плохих. А он мужик необыкновенный. Моряк. В сорок первом году, примерно в твоем возрасте, потерял правую ногу, а с протезами тогда было худо. Так он знаешь что сделал? Не спился и не стал ходить на костыле с гармошкой по трамваям, — нет, он купил велосипед и стал на нем ездить, крутя одной ногой. Это человек!
— Но я не вижу тут особенного геройства, — вежливо возразил студент. — Что с того, что человек с одной ногой научился держаться на велосипеде? Это непривычно, согласен… но в цирке, например, зайцы в барабаны бьют… что с того? Внешность обманчива.
— Ты умный парень, — одобрил Нордост. — Размышляешь. Но ты не умствуй, а проще смотри. Зайцев дрессируют, а человека без ноги никто не заставит ездить на велосипеде. Тут сила воли, понимаешь? Но и это еще не все. Он потом придумал роликовые коньки с ручным управлением. Он, получается, сам себе ноги сделал. Так что, давай, дуй. Да, вот еще… — продолжал Нордост, отхлебывая чай. — Ты с ним поосторожней насчет фантастики… он, понимаешь, верит в чудеса.
— В какие чудеса?
— А ты у него спроси.
После создания романа студенту совсем не хотелось сочинять газетный очерк о хорошем человеке, но он оставил роман Нордосту и отправился на спуск имени Добролюбова, потому что работу в газете с чего-то надо начинать…
Интервью состоялось в однокомнатной квартире, увешанной морскими цветными фотографиями. Хозяин квартиры, польщенный посещением корреспондента из «Молодого черноморца», натянул новые джинсы и угощал гостя все тем же цейлонским чаем, разъезжая на роликовых коньках из кухни в комнату и обратно. На кухне звякали бутылки, а коридор загромождал толстый черный велосипед с мотором. . Никакой-такой необыкновенной судьбы не обнаружилось. Ногу Федор Иванович Крюков потерял в морском бою. Даже не в бою, а так… угодил под бомбу. Корабль затонул. Ничего не помнит. Очнулся в медсанбате без ноги. После войны работал в инвалидной артели, потом инженером кинотеатра. Кино— и фотодело изучил в совершенстве. Зар-плату получает и пенсию. Нормально, на жизнь хватает. Льготы всякие.
Квартиру получил на первом этаже. Вот, джинсы купил… ничего штаны, крепкие. Бесплатные путевки на юг хоть каждый год… а за-чем, он и так на юге. В заграницу съездить — хоть завтра, — а зачем? Делиться опытом с тамошними ветеранами, как передвигаться на роликовых коньках с ручным управлением? Так они это изобретение запатентуют, а нашему государству прямой убыток.
— А вы у нас запатентуйте, — посоветовал корреспондент.
— Держи карман шире. Тридцать лет патентую, а в ответ слышу: нет предмета изобретения. Роликовые коньки не я изобрел? Не я. А ручной тормоз откуда содрал? С велосипеда. Значит, изобретения нет. Помилуйте, да я себе ноги изобрел! А ноги, мне отвечают, это поэтический образ, их в патент не запишешь. Короче: хорошо тому живется, у кого одна нога, — закончил Крюков и подмигнул корреспонденту.
Интервью заглохло.
Корреспондент разглядывал цветные морские фотографии на стенах и начинал понимать, что заведующий отделом культуры промахнулся, сромантизировал этого инвалида. Федор Иванович, безу-словно, был хорошим человеком, но не в том газетном плане, о котором думал Нордост.
Все мы хорошие, положительные, за редким исключением, но на всех, к сожалению, газет не хватит. Надо бы спросить инвалида в какие-такие чудеса он верит… но как об этом спрашивать?