Шарм одиночества
Джеймс просунул руку ей под спину и, расстегнув бюстгальтер, стащил его с нее, после чего начал поочередно теребить пальцами соски. Но этого ему показалось мало, и, вытянув губы, он принялся их сосать. Моника застонала, чувствуя, как блаженство расползается по животу и бедрам.
Джеймс тем временем нащупал застежку на поясе юбки. Моника приподняла с ковра бедра, помогая ему раздеть ее. Он быстро стянул с нее одежду и начал раздеваться сам. Раскинув в стороны руки и раздвинув ноги, Моника ждала, когда он вернется в ее объятия. Наконец он лег на нее, тяжело дыша, и она затрепетала, ощутив прикосновение его бархатистой кожи.
— Может быть, поднимемся в спальню? — дрожащим от вожделения голосом спросил Джеймс.
Моника покачала головой:
— Нет. Лучше здесь!
И действительно, в гостиной было очень уютно, зажженные свечи и приятная музыка придавали ей особое очарование. Моника обхватила Джеймса ногами и руками и почувствована, как напрягается его тело и как упирается в преддверие влагалища головка члена. Она сжала его в руке и почувствовала, какой он твердый и горячий. Направив его в нужное место, она изогнулась, подставляя свои набухшие груди его губам. Джеймс резко вошел в нее, без труда раздвинув головкой пениса половые губы. И Моника плотнее прижалась к нему низом живота.
Он стал ритмично работать торсом, все глубже и глубже проникая в лоно, и тело Моники, наполнившись чистой радостью, начало плавиться. Тихонько охая и постанывая, она принялась подпрыгивать на ковре, стремясь острее ощутить в себе плоть Джеймса. Чем мощнее становились его удары по ее лобку, тем громче и пронзительнее она кричала, задыхаясь от переполнявших ее ощущений. Стенки влагалища сжались, словно тиски, по нервам пробежал электрический ток, и бурный поток оргазма стремительно увлек ее в бездонное блаженство. Словно бы опасаясь утонуть в нем, Моника впилась ногтями в спину Джеймса и, завизжав, заскрежетала зубами.
Он взглянул в ее сияющие глаза и улыбнулся. Моника судорожно вздохнула и с тихим стоном кончила еще раз, прижавшись щекой к его щеке. Веки ее сомкнулись, по телу пробежала судорога, и она впала в нирвану.
Губы Джеймса ласкали ее кожу, волшебным образом угадывая самые чувствительные точки. Все новые и новые волны блаженства распространялись по ее разгоряченному телу, вынуждая ее попискивать и вскрикивать от удовольствия. Не успела улечься буря ее предыдущего оргазма, как уже начал зарождаться новый тайфун эмоций. А Джеймс все двигал и двигал торсом, покрывая поцелуями ее шею и плечи, словно бы он намеревался свести ее с ума.
Едва лишь Моника снова впала в лихорадочное состояние, предшествующее кульминационному моменту совокупления, как Джеймс глухо зарычал, изливая в нее семя.
— Еще, еще! — вскричала Моника, расцарапывая до крови его спину. — Сильнее! Не щади меня! Я тебя хочу!
Рык Джеймса перешел в крик, он судорожно задергался, доводя ее до исступления, и Моника, выгнувшись дугой, тоже вскрикнула и прижалась лицом к его плечу.
— Наконец-то! — выдохнула она, поглаживая его по голове.
Они замерли, тяжело дыша, но не разжимая объятий, и некоторое время не произносили ни слова, боясь разрушить очарование божественного мига.
Наконец Джеймс нарушил затянувшееся молчание.
— Ты себе даже не представляешь, как я счастлив, — сказал он хрипловатым голосом. — Я так ждал этого момента! Я думал о тебе весь день.
— Это правда? Надеюсь, я тебя не разочаровала? — Моника нежно улыбнулась.
— Замолчи немедленно! Не смей произносить таких слов! — с деланным ужасом воскликнул Джеймс. — Иди ко мне!
Лицо Моники просияло от восторга.
Он перевернулся на спину и, усадив ее на себя, крепко сжал руками талию.
— На этот раз я не позволю тебе убежать! — сказал он, лаская ее взглядом.
— А я и не собиралась, — с улыбкой заметила Моника и поудобнее устроилась на его чреслах, снова наливающихся мужской силой. Она готова была остаться здесь навечно. И похоже, Джеймс не возражал.