«Медвежатник»

При этих словах Ивашкин тоже поглядел на Грачика. Он решил, что его просто пугают. Но, когда в дверях действительно появился Паршин, одного его взгляда на Ивашкина было достаточно, чтобы слесарь понял: да, это конец.
Он только укоризненно покачал головой и сказал, обращаясь к Паршину:
— Эх, Иван Петров…
А Паршин, не поднимая опущенной головы и не глядя на него, медленно проговорил:
— Ладно… Все так и должно было быть… Не время таким, как мы. Говори все как на духу… — И криво улыбнулся. — Для истории…
— Д-а-а… — протянул Ивашкин. — Действительно, история… А я жить хочу… Жить!
— Коли жить, так и надо было жить, как люди живут. А разве мы люди? —все так же спокойно ответил Паршин Он не громко, но чётко выговаривал каждое слово: — Повинись. Легче будет… — Он вздохнул и поднял голову. — Мне легко…
— Ну нет, брат, я жить хочу! — повторил Ивашкин, обернулся к Кручинину и решительно заявил: — Ладно, пишите. Все как на духу… На предмет снисхождения…